В заснеженной долине медленно прогуливается обоз короля. Солдаты суетятся под замерзшей дорогой, превращая ее в тесный лабиринт ям и укатанных трещин. Белокурый молодой человек, закутанный в черное плащ, смотрит сквозь окно на их неумение преодолеть препятствия. Внезапная перемена к нему приходит, когда он решает сам помочь - выйдя из таверны и отправившись на помощь своим врагам....
– Кристиан, вы всех убили?
– Ну, не всех, – задумчиво ответил Легрэ, беря юношу за руку и привлекая к себе. – Если тебе станет повеселее, то Ваоло жив. Про остальных я ничего не знаю. – Легрэ провел пальцами по губам Луиса, любуясь им. Жив. Он живой, теплый и настоящий, он рядом – и большего от жизни Легрэ не нужно. – И почему ты всегда умудряешься испортить торжественный момент?
Брови герцога скользнули вверх, когда оказался в объятиях Кристиана, на щеках появился румянец. Белая кожа так ярко отражала все эмоции, что скрыть их не было никакой возможности.
– Осторожно, твои пальцы... – предупредил Луис, когда одна рука обвила его. – Ты разбудишь Фернандо. – еще большее смущение и быстро застучавшее сердце. – Ваоло? Ваоло жив?
Кристиан утвердительно кивнул.
– Да, и именно он принес противоядие вчера и спас тебе жизнь... Хочешь, я пошлю за ним?
– Фернандо должен выспаться... Я сам... – под пристальным взглядом герцог терялся. Он был еще слаб, а пальцы Легрэ, его тело.
Кристиан нежно положил ладонь на затылок юноши и запустил пальцы в его волосы, слегка коснулся губами губ и серьезно взглянул в глаза.
– Я чуть с ума не сошел без тебя, Луис.
Закрыть и открыть глаза, не отводя от завораживающей сини. Ты ведь знаешь, Кристиан, что и я без тебя не смог бы ни секунды... Рядом ты, и все кажется светлым. Скажи, почему так получилось?.. Я люблю ... разве можно любить сразу двух людей? И ты, – ладонь легла на то место на груди легрэ, где билось сердце, – ты в нем, как молитва.
– А я – за тебя!
– Спасибо, – это была не благодарность, и не пустое слово, а выражение всего, что сейчас билось в сердце Кристиана и оживало в его душе – радость от того, что он прощен. Поцелуй был слишком нежным, долгим, дразнящим, и Легрэ не мог оторваться. Впервые он не брал Луиса, не подчинял, не завоевывал и не умолял – он просто открывал в себе что-то совершенно новое, похожее на тягучий ароматный мед, на лепестки персиковых роз, на белые перья ангелов.
Очнулся Кристиан того, что почувствовал на затылке чью-то ласкающую руку, но явно не руку Луиса.
– Что ж вы так рано просыпаетесь, – Фернандо с улыбкой поцеловал в щеку Луиса, которого он тоже гладил по волосам, потом Легрэ.
