В заснеженной долине медленно прогуливается обоз короля. Солдаты суетятся под замерзшей дорогой, превращая ее в тесный лабиринт ям и укатанных трещин. Белокурый молодой человек, закутанный в черное плащ, смотрит сквозь окно на их неумение преодолеть препятствия. Внезапная перемена к нему приходит, когда он решает сам помочь - выйдя из таверны и отправившись на помощь своим врагам....
Фернандо присел рядом и закрыл глаза, ожидая пока все слуги уберутся из шатра.
Легрэ помогал отирать тело юноши, и насколько это было возможно, подключал к процессу другую руку. Палки, к которым были примотаны сломанные пальцы, жутко мешались и Легрэ старался не задевать ими кожу юноши.
– Ты отдыхай, – сказал он, – набирайся сил. Может поесть немного хочешь? Надеюсь, от этого не станет хуже.
– Поцелуй, – одетый в чистую рубашку, закутанный в одеяло. – Один поцелуй... Кристиан, тебе больно? Тебе надо к лекарю, – герцог переживал за Легрэ даже больше, чем за себя, а когда вновь увидел короля, то потянулся к нему тонкой рукой.
– Кровь? – непонимающе улыбнулся Фернандо, прижимая к щеке ладошку мальчика. Взгляд опять упал на рукав рубашки. – Не волнуйся, милый, сейчас я приведу себя в порядок. – Короткий взгляд в сторону. – Легрэ, ты бы лег уже, что ли? Тебе сейчас лучше лежать. Луис, не волнуйся, лекарь у меня хороший, Кристиана уже осмотрели и все, что нужно сделали.
Кристиан кивнул, потом склонился над Луисом.
– Почему только один поцелуй? – спросил он. – Если он прощальный, то мне больно... Очень больно. Лучше еще раз испанский сапог, чем твое отчуждение, любовь моя. Конечно, я заслужил, но я уже был наказан твоей смертью сверх меры. За твое прощение, я готов отдать сотню, тысячу поцелуев... все, что у меня есть. Крови больше не будет, Луис. Эта последняя.
– Ты сказал... что... ты... – как хотелось герцогу выразить словами чувства, но он лишь поймал руку Легрэ и потянул к лицу, чтобы коснуться еще бледными губами.
Королю казалось, что он в каком-то странном, изменчивом сне. Все произошедшее за последние несколько часов утрачивало реальность, уносилось куда-то вдаль, за горизонт, растворялось в мире. И боль, и страх, и ненависть, и бессилие – все становилось неважным от всепрощающей улыбки мальчика.
Укрыв мгновенно, как только лег, заснувшего Кристиана и Луиса одеялом, Фернандо склонился над котлом с водой. Он почти не узнавал себя в этом странном человеке, отразившемся в воде. Такой безумной маски у него еще не было. Да, в этот раз в своем сумасшествии он натворил столько, что придется расхлебывать очень долго. Первый шажок по дороге расплаты за ненужную никому, кроме него самого, и такую странную любовь.
