В заснеженной долине медленно прогуливается обоз короля. Солдаты суетятся под замерзшей дорогой, превращая ее в тесный лабиринт ям и укатанных трещин. Белокурый молодой человек, закутанный в черное плащ, смотрит сквозь окно на их неумение преодолеть препятствия. Внезапная перемена к нему приходит, когда он решает сам помочь - выйдя из таверны и отправившись на помощь своим врагам....
Юноша завороженно, словно впервые разглядывал Кристиана, которого находил всегда божественно красивым, а теперь, когда в его крови просыпалась страсть, когда его естество вдруг окрепло от простой ласки, на мгновение растерялся. Чтобы потом так невинно и одновременно возбуждающе заскользить ладонью по члену Легрэ, продолжая любоваться и наслаждаться горячей плотью, которой так бесстыдно сейчас владел.
Кристиан облизал пересохшие губы, глаза затуманились страстью, а улыбка стала чуть ироничной. Касания Луиса – еще такие робкие, но такие откровенные разжигали в крови пламя, а в животе желание.
– Полить горячим воском, – Легрэ погладил Фернандо по колену.
– Дразнишь? – король провел рукой по рельефным мышцам живота барона, по волосам и застыл, почти касаясь пальцев мальчика.
Ему ответом послужил трепет – так бывает, что близость вызывает в мышцах слабость, заставляет замереть на долю секунд, встретиться взглядами и осознать – что-то глубинное и одновременнно волшебное. Луис потянулся к королю, чтобы вновь поцеловать его.
Наблюдая за поцелуем короля и герцога, Кристиан согласно улыбнулся.
– Тебе же нравиться, Фернандо. Так почему бы и нет? Тем более что мне нравится тоже... Луис, что нравится тебе? – Легрэ будто дразня, погладил юношу по груди.
– Ты, – отозвался Луис, горячей страстью обжигая губы Фернандо, но при этом отвечая Кристиану. И “ты” словно раздвоилось, превратившись в множественное число.
– Значит, мы, – король опять поцеловал мальчика, в этот раз коротко, чуть жестко.
Дрожащие ресницы. Задумчивость, почти на грани ускользание от ответа. Желать обоих? Любить двоих? Смотреть в пропасть? Опять смущаться ее глубине и отступать на шаг, чтобы кидаться вниз, как в омут.
– Я... – легкая заминка, растекавшаяся смущением. – Только сегодня... Я думаю, что так нельзя. Я и раньше так говорил. Ваше величество, я не желаю сделать плохо.
– О, боже, – Легрэ тихо рассмеялся, – это создание совершенно неисправимо. И угораздило же влюбиться в такое! – Кристиан ухватил юношу за руку и потянул к себе ближе. – Придется домогаться тебя всю жизнь, видимо, но я не против такой перспективы, – пошутил он.
– Я серьезно, а вы смеетесь, – нахмурился юноша, оказываясь в руках Легрэ, как в большом солнце. – Я люблю, но я не хочу вам зла.
