В заснеженной долине медленно прогуливается обоз короля. Солдаты суетятся под замерзшей дорогой, превращая ее в тесный лабиринт ям и укатанных трещин. Белокурый молодой человек, закутанный в черное плащ, смотрит сквозь окно на их неумение преодолеть препятствия. Внезапная перемена к нему приходит, когда он решает сам помочь - выйдя из таверны и отправившись на помощь своим врагам....
Дожди льют не из-за тебя, Солнце тоже встает само по себе, поют птицы, дуют ветра, сражаются друг с другом люди. Даже моя нога, по сути, плод моей глупости и упрямства... А то, что сгорел монастырь кто виноват? Ты, потому что ты умер, или Ксанте с Микаэлем, которых не заботило будущее монахов, ровно как и то, что с твоей гибелью король утратит всякое самообладание? В случившемся твоей вины нет, и то, что ты терзаешься жестоко не столько по отношению к тебе самому, сколько к нам. Я бы лучше в два испанских сапога влез, чем слышать от тебя подобное, Луис.
– Не уезжай... – юноша слушал вполуха, потому что плохо воспринимал и запутывался в страсти и вожделении. Он любил... Он сильно так любил! Доверчиво глупо... Терся щекой о Кристиана, насаживался на палец Фернандо с тихими стонами. – Не хочу вас потерять...
– Тогда прекрати отказываться от себя и от нас каждый день, – прошептал король на ухо юноши. – Люби нас, милый. И люби себя таким, какой ты есть.
– Да... ахх, – герцог вскрикнул от жара, пробуждавшего его желание.
Кристиан облегченно вздохнул, смешивая это чувство с вожделением, позволяя Луису делать то, что он сам хочет. Легрэ улыбнулся королю.
– Это не в последний раз, – сказал он со стоном. – Клянусь, что не в последний.
– Кристиан, – король склонился над бароном, – мне кажется, что сегодня я откажусь от твоего предложения, – и накрыл мягким поцелуем губы мужчины, собирая его стоны, разжигающие не хуже кнута в руках.
Это было... несомненно любовным союзом. Не обманом чувств, не прихотью – Луис чувствовал. Он точно знал, что они втроем не играют. Не теперь... и он любил их. Безо всяких причин...
Фернандо стоял на пригорке и смотрел на развалины монастыря. Солдаты уже почти свернули лагерь и отстающие бодро все дособирали, подбадриваемые криками и пинками командиров. Стояла поздняя весна, но запах цветущих апельсинов, миндаля и жасмина так и не смог заглушить казалось въевшуюся намертво в развалины гарь.
