В заснеженной долине медленно прогуливается обоз короля. Солдаты суетятся под замерзшей дорогой, превращая ее в тесный лабиринт ям и укатанных трещин. Белокурый молодой человек, закутанный в черное плащ, смотрит сквозь окно на их неумение преодолеть препятствия. Внезапная перемена к нему приходит, когда он решает сам помочь - выйдя из таверны и отправившись на помощь своим врагам....
Молчание он не прервал даже тогда, когда юноша перестал есть и оставил в тарелке почти половину.
Их противостояние обозначалось все сильнее бурлящее море и высокая скала, на которую обрушиваются огромные волны.
Фернандо умел изматывать и давить не только словесно и действиями, молчанием его тоже учили это делать. И зачастую оно работало даже действеннее. Но сейчас эту методику применяли на нем. По серьезному, впервые. Это было, можно сказать, забавно – почувствовать все на своей шкуре. Молчать. Время работает на него.
Молодой человек сцепил пальцы рук, продолжая смотреть на человека в красном. Губы едва заметно дернулись. Игра...
Вероятно, он бы и добился результата от других. Нервозность людей возрастает тем сильнее, чем больше им подкидывать непонятного и неясного. Но тут будущему королю попался весьма любопытный противник, у которого в запасе оказалось не просто терпение, а железная выдержка. Почти до следующих сумерек они провели в молчаливом разглядывании друг друга.
Ксанте было интересно все – вплоть до последней черточки на лице Фернандо, его осанки, его дыхания, его блеска глаз. Кардинал наблюдал.
Ближе к вечеру, взгляд принца начал иногда задерживаться на небольшом окне под потолком. Еще ночь. Максимум сутки. Он уже полулежал на скамье, почти все время вперившись взглядом в угол, уйдя размышления. Планирует ли на самом деле Рим попытаться его убрать? Если да, то на кого сменить? Вариантов было несколько, но Фернандо не видел, как можно обойтись без гражданской войны и раскола королевства.
Состояние молодого человека было очень похоже на апатию, в которую впадали многие подследственные, с кем работал Фернандо. Из состояния апатии легко уйти в сумасшествие. Но только из настоящей, а не из симуляции.
Размышления наследника прервал скрип открывающейся двери.
– Вы одержимы, – сказал спокойно. – Вы и сами это знаете, Фернандо.
– Я не одержим, – спокойно ответил молодой человек, присоединяясь к трапезе. За те несколько мгновений, пока стол сервировали, он вынырнул из причудливой игры своего разума и пришел в себя.
