Линк тщится вытащить из особняка семьи Квон непоседливую омегу, которая до сих пор живет в спальне. Это девять лет работы главным телохранителем детей - старшего сына-омеги Джина и младшего Юнги, который тоже обладает потенциалом. Время здорово меняет отношение к этому обязанности, но все еще продолжают терпеть буйства господина Мина....
— Я скажу зачем, только я хочу поговорить с тобой наедине, не хочу, чтобы нас подслушивали очаровательные ушки твоего младшего сына, — улыбается Ким, и кивает в сторону лестницы. — Я чувствую тебя, малыш, — уже громче и для омеги говорит альфа.
— Юнги! — снова кричит Чжун. Далее следует копошение за деревцем, мат и громкий хлопок дверью.
— Я хочу узнать, что ты решил, и насколько твое решение совпадает с моим, — уже серьезно обращается Ким к Чжуну.
— Ты даже не представляешь, насколько ты мне омерзителен, особенно после того, что ты сделал с Джином, — зло говорит ему альфа.
— Тебе надо было заняться его воспитанием и как минимум объяснить ему, что такое моральные принципы, к сожалению, твою работу за тебя сделал я. Так что мог хоть спасибо сказать, — хмыкает Намджун. Чжун с силой сжимает кулаки, смотрит на альфу так, что если бы взглядом можно было испепелить, то Намджун бы сейчас горел синим пламенем.
— Но давай не будем говорить о прошлом, нам надо решить, что мы будем делать с будущим, — продолжает альфа и выжидающе смотрит на президента.
— Что решать-то? Ты оставил мне выбор? — выпаливает Чжун. — Я подам в отставку завтра утром. Поздравляю, ты победил, — с трудом владея языком, говорит президент.
— Правильное решение, — говорит Ким. — Зато и ты, и твоя семья останутся в живых. А еще не прольется кровь невинных граждан. Ты бы все равно проиграл, и ты это знаешь. Отпусти наемников, сдай кресло и будешь жить припеваючи.
— Ты знаешь, что это не просто отставка. Те деньги, что я выплатил наемникам за так и не случившуюся войну, взяты из казны.
— Ошибаешься — я всегда творил все, что вздумается: и при тебе, и без тебя. Посидишь пару лет в тюрьме, потом попадешь под амнистию, как бывший государственный деятель, и вернешься в семью. Все будет хорошо, — с ухмылкой говорит ему Ким.
— А семья? На что будет жить моя семья, пока я буду за решеткой? А адвокаты? Ты знаешь сколько стоит нормальный адвокат в этой стране, чтобы хоть как-то скосить мне срок? — уже на грани истерики говорит Чжун. — О каком «хорошо» ты мне говоришь?!
— Вы сами довели себя до этого, господин президент, и сами расхлебывайте. Ваша семья, лично меня, никак не интересует. Меня интересует только один ее член, а он с голоду не умрет. Я не позволю.
