Особенно когда Матвей узнал, какое важное место занимает его внук.
— Здравствуй, князь, — шуточно приветствовал старика Молот. — Слышал какие-то богатыри тут появились, покажешь?
— Рад видеть, командир, — невозмутимо отвесил полупоклон князь. — Так точно, пройдёмте.
Молот в который раз удивился. Вот уже больше месяца Матвей служит в их ордене на общем основании, но продолжает соблюдать субординацию, да других за несоблюдение наказывать. Гнёт спину если надо, отдаёт честь и прочее, как будто и не аристократ.
Мало кто из благородных способен на такой шаг, их самолюбие слишком высоко.
Князь провёл исполняющего обязанности главы паладина вдоль стены, что поспешно возводили в городе. Помнится кто-то кричал, что это дань времени, архаизм, рудимент. Теперь эти крикуны из администрации носа не показывают, забаррикадировались в своих уютных домах в центре, вели кулуарные беседы да распивали старый, как их рода алкоголь.
Простая стена, высотой с трёхэтажный дом, вот самая верная защита. Молот заставил засиять доспех духа, когда неловкий сварщик не дождался пока снизу пройдут люди и обрушил на их головы сноп искр.
— Синий, ты совсем охамел? — тут же прикрикнул на работника князь.
— Извините, княже… — донеслось в спину.
— А почему синий? — заинтересовался Михаил. — Пьёт?
— Нет, — неохотно ответил князь. — Я просто выбил из него дурь, когда увидел, что шов на балке разошёлся, так он с фингалами и ходил с неделю. Сегодня шов кривой, завтра эта стена загубит сотни, а то и тысячи жизней.
Справедливо, только и подумал Молот. Сам бы убил такого работничка. Поэтому редко тут появлялся, помнил, какого бывает на войне. А вот городские, находясь под защитой, этого пока не понимали.
— Можно обратиться? — спросил князь.
— Можно, — не чинясь ответил временный глава. — Можно и без этой военной чепухи.
— Нельзя, — строго ответил старик, блеснув глазами. — Тут всё на это чепухе держится, устав для солдата, что библия для верующего. Все мы тут части механизма, инициатива не нужна, скорее губительна.
Молот снова подивился дальновидности аристократа. Но возражать не стал. Кажется он и сам забыл, что такое война. Слишком много времени провёл в благородных домах, слишком много времени в одиночестве.
— С Антоном что? Вы знаете?
— Нет, — помрачнел паладин. — Вот уже сорок шестой день идёт, кроме того появления, ничего. А может и не он это был, но нам хочется верить.
— Мы так и не поговорили с тех пор, — дал слабину старик, беспокоясь за внука.