Затем на большую стеклянную банку, стоящую в центре.
Одна из пуль, которые я хранил в банке, катилась по полу. Затем врезалась в ножку стола.
Черт.
Бросив бокалы с виски, я помчался к двери и застал Эшлинг возле лифта, где она в панике нажимала на кнопку, бешено озираясь вокруг. Ее щеки были мокрыми, она вся дрожала. Я схватил ее за талию и притянул к себе.
Что, черт подери, случилось? Почему она так испугалась?
– Отпусти меня! – закричала она, пытаясь вырваться. – Прийти сюда было огромной ошибкой.
– Не могу не согласиться. Но все же ты здесь и непременно доведешь начатое до конца. Я знаю, что Фитцпатрики привыкли, когда другие доделывают все за них, но на этот раз тебе придется справляться самой. – Я закинул ее на плечо и понес обратно в квартиру, впиваясь пальцами в ее бедра и повинуясь собственническому инстинкту, который удивил меня и вызвал отвращение.
Она не твоя.
Она отпрыск твоего врага.
Тебе платят за то, чтобы ты никогда не прикасался к этой женщине.
И она, черт возьми, не стоит таких проблем.
– Дай угадаю, тому, что здесь лежат пули, есть прекрасное объяснение? – Эшлинг горько усмехнулась, а я порадовался тому, что она хотя бы не стала выкидывать этот «а ну отпусти меня» номер, который так любят женщины.
– Есть, – отрезал я, – но оно тебе не понравится.
– Я вся во внимании, – сказала она.
Я ногой захлопнул за нами дверь, усадил Эшлинг обратно на диван и, присев на корточки между ее ног, посмотрел ей в глаза и взял за руки.
– Успокоилась?
– Не надо обращаться со мной, как с ребенком, – огрызнулась она.
– Так не веди себя, как ребенок, – парировал я.
– Зачем ты хранишь пули в банке? Их тут несколько десятков, не меньше.
– Почему я, по-твоему, не хочу, чтобы люди приходили ко мне домой? – ответил я вопросом на вопрос, воспользовавшись своим новым методом, любезно предоставленным Дейдрой или с кем я там чуть было не переспал сегодня в «Пустошах».
– Улики. – У Эшлинг застучали зубы, и она обхватила себя руками.
– Я достаю пули из тех, кого застрелил, и храню их.
Сэм, ты чертов идиот. Посвятил в это женщину, отца которой собираешься прирезать, как жертвенного ягненка.
Она уставилась на меня с ужасом и… восхищением? Ну конечно. Я все время забываю, что она тоже монстр. Я поднял пулю, которую она уронила на пол, не обращая внимания на запах виски, пропитавшего ковер.
Я перевернул ее и постучал по ней пальцем.
– Видишь? М.В? Мервин Вителли. Я вырезаю их инициалы, чтобы не забыть.
– Почему ты не хочешь забывать? – нахмурилась она.
Потому что если я начну забывать всех людей, которых убил, то меня уже ничто не будет отличать от животного и я стану настоящим монстром.
Очень скоро здесь появится пуля с выгравированными на ней инициалами Д.Ф.