– Если только мы не поженимся.
Я запрокинула голову и разразилась истерическим смехом.
Поженимся. Мы. Смешная шутка.
– Этому не бывать, – сообщила я.
– Да, маловероятно, – согласился он. – Ты все равно можешь отсасывать мне время от времени, но секс даже не обсуждается.
– Ничего, это я переживу, – ответила я с такой уверенностью, какую вовсе не ощущала. – И спасибо за предложение, но я откажусь.
Он кивнул.
– Желаю хорошо провести вечер на благотворительном балу Фишеров.
– Откуда ты знаешь, что я туда поеду?
– Я знаю о тебе все, Никс. В том числе где ты проводишь обеденный перерыв на работе – на белой скамейке на заднем дворе, – и что ешь – надеюсь, тебе понравился сегодняшний овсяный батончик.
На благотворительном балу я ни с кем не танцевала.
Словно наказанный ребенок, сидела на своем месте и думала только об одном – о браке.
* * *После той ночи Сэм снова искал со мной встречи, но мы больше ни разу не переспали. Ни разу не сорвали друг с друга одежду и не занялись диким сексом."
"Он приходил туда, где бывала я, но довольствовался страстными ласками и поцелуями. Каждый раз, когда я пыталась подтолкнуть его к полноценному сексу, он перехватывал мое запястье и говорил:
– Тебе больше нельзя пробовать товар, Никс. Сломаешь – и придется платить. Переезжай ко мне.
– Нет.
Так продолжалось неделя за неделей, пока не дошло до того, что я сама начала сомневаться: то ли продолжаю его ненавидеть за содеянное, то ли мне самой слишком нравится эта охота. Вполне возможно, что я запуталась в нашей игре и не знала, как вернуться к тому, кем мы были.
На самом деле я правда хотела переехать к нему.
Хотела очень сильно.
Не потому, что устала заботиться о матери – напротив, в последнее время дела у нее, учитывая все обстоятельства, шли вполне неплохо, – а потому, что ужасно скучала по нему, когда мы были порознь.
Просто я боялась, что он снова разобьет мне сердце, и на этот раз знала, что не смогу его исцелить.
А сейчас мы застыли в переходном периоде. Почти достигли глубин, но все равно рисковали в любой момент вернуться на берег. Я боялась, что если утрачу эту грань, свою стойкость, оттого, что он помыкает мной, то он завоюет то немногое, что я оставила себе, и для меня игра будет окончена.
Думаю, Сэм тоже это знал. Знал, что мы застряли в подвешенном состоянии и не понимали, как из него выйти. Даже наши семьи, которые постепенно начали встречаться за ужинами, смотрели на нас озадаченно и с недоумением каждый раз, когда я отвечала на нежность Сэма безразличием.
Однажды, когда он приехал ко мне домой, чтобы передать athair документы, и остался выпить кофе, то за столом внезапно схватил меня за руку и одарил хмурым взглядом.
– Я не прочь подождать, Никс.