Ты делаешь себе только хуже», – настаивал голос мисс Би в моей голове.
Сэм откинулся на спинку кресла, оторвав, наконец, взгляд от экрана, и посмотрел на меня.
– Единственное волшебство, которое произошло сегодня между нами, заключается в том, что я на всю жизнь растянул тебе задний проход на пару сантиметров. Несмотря на это, вы совершили грязный ход, мисс Фитцпатрик.
– Мы, монстры, делаем то, что должны. Ты и лучше меня это знаешь. – Я пожала плечами.
– Ты не монстр, – процедил он.
– Ты понятия не имеешь, кто я.
– И чего ты хотела добиться? Трахнуться разок? – процедил он.
– Разок? Нет. Несколько раз? Конечно. Смотря, как ты себя поведешь, – как бы невзначай ответила я, направляясь к двери.
Он мог отказывать мне сколько угодно, но когда мы были возле бильярдного стола, он смотрел на меня в точности, как тогда в парке аттракционов. С жаждой, которая подсказывала, что он поглотит меня и ничего не оставит тому, кто появится в моей жизни после него.
– Эшлинг, – рявкнул он, когда я опустила ладонь на дверную ручку, собравшись открыть ее и уйти.
Я остановилась, но оборачиваться не стала, хотя сердце бесновалось в груди.
– Если мы будем трахаться, – и я говорю «если», а не «когда», – то этим все и ограничится. Все, ради чего ты была рождена и воспитана: уважаемый муж, дети, семья, лабрадор для полноты картины на рождественской фотографии, – я отверг еще до твоего рождения. Только секс. Ни больше ни меньше. И по очевидным причинам о нашей договоренности никто не должен знать.
Мы оба знали, каковы эти очевидные причины, но никто не осмеливался назвать их вслух.
Он предлагал мне кое-что. Начало. Я знала, что все остальное мне еще предстоит постараться заслужить. Сэм Бреннан был сломленным человеком, но это поправимо. Я верила в это всем сердцем, вопреки – а может, благодаря – всем его поступкам, свидетельницей которых стала за эти годы.
Он бесчисленное количество раз вытаскивал мою семью из неприятностей, не дал моему старшему брату лишиться семейной компании и окружал меня заботой, пусть и издалека.
Возможно, он сам этого не знал, но у него, в самом деле, были моральные принципы, правила и жесткие границы.
Я намерена заставить его увидеть себя таким, каким видела его я. И тогда, возможно, – только лишь возможно, – он сможет увидеть меня такой, какая я есть. Женщина, достойная его внимания.
А пока я готова принять все, что он готов мне предложить, пусть даже грубый, агрессивный секс."
"Oui[16]. Ты официально сошла с ума, mon cheri.
