В Море ты окажешься в мире отчаяния и одиночества — отдаленной планете после катастрофы, где хищные зомби и безжалостные боссы делятся твою судьбу. Здесь каждое движение подчиняется жестокому закону выживания, а сама природа кажется гнетущей тюрьмой, в которой ты попал....
– Да пофиг, пошли, – тут же согласился я под удивлённый взгляд доктора. – Ну а что ты удивляешься-то? Думал, я сейчас начну убеждать тебя в нецелесообразности принятого решения?
– Ну, я как бы ожидал, что будет долгий разговор, – немного подумав, ответил Аркадич. – Но спасибо, что избавил меня от этого.
– Говно вопрос, обращайся, – кивнул я и отсалютовал ему пивом. – Когда выступаем? Надоело в четырёх углах сидеть.
– Да я, в общем-то, готов, – пожал плечами доктор.
– Значит, завтра, – ещё раз кивнул я.
Ужинать отправились в Кремлёвскую столовую. Хотя она, конечно, больше напоминала ресторан. Вообще, всё здесь было исполнено так, что глаза разбегались от шика и блеска. Честно говоря, меня уже стала напрягать эта пёстрая обстановка. Ну не графской я породы, мне бы попроще чего.
После ужина началось самое интересное. В зале столовой собрались все. Мы даже часовых ещё не назначили, посты не распределили. В общем, до полного порядка было ещё далеко.
Я даже запомнить их не успевал, не то что отвечать. Спустя пять минут непрекращающегося гула я психанул:
– А ну базар убили! – рявкнул я, и все тут же притихли. – Вы что тут устроили, дятлы комнатные? Что за базар? Всем сейчас плохо! Я вам в мамки не нанимался, у нас война на носу.
– Какая война? – раздался тихий вопрос.
Пришлось рассказывать всем то, что мы узнали за последние дни.
– Короче, кому не нравится или он имеет желание продолжать жить как чмо, могут идти нахер, – закончил я свой рассказ таким выводом. – А нормальные мужики, ну и баб, конечно, тоже касается – милости прошу к нашему шалашу."
"– Но как же так? – опять раздался тихий вопрос, а следом за ним продолжил нарастать гул.
Слушать это всё я не собирался, посчитав, что и так уже многое им рассказал, поэтому махнул рукой своим, и мы поднялись в казармы.
Все те люди, с которыми мы вошли в Кремль первыми, сидели особнячком и тихо улыбались, наблюдая за новоприбывшими. И они, и я понимали, что сейчас объяснять и разговаривать бесполезно. Люди должны сами всё это переварить и принять. Поэтому мы и оставили их наедине с собой. Пусть поговорят, покричат, глядишь, к завтрашнему дню примут новые реалии жизни.
