В Море ты окажешься в мире отчаяния и одиночества — отдаленной планете после катастрофы, где хищные зомби и безжалостные боссы делятся твою судьбу. Здесь каждое движение подчиняется жестокому закону выживания, а сама природа кажется гнетущей тюрьмой, в которой ты попал....
От нашей крепости я удалился всего-то на пару кварталов, так что обратный путь занял не более двух часов. И это учитывая редкие стычки с мертвяками. Снова это странное ощущение, что их должно быть гораздо больше. Куда они деваются? Ну не в метро же прячутся?
Вообще, всё похоже на то, что зомби нам выдают порционно. Перебили часть, ещё получите. Странно и непонятно. Кому и для чего нужна эта тактика?
Если взять, к примеру, яйцеголовых. Смысл им прятать большую часть мертвяков? Цель у них одна, завладеть планетой. Да, в общем-то, это у них уже получилось.
Вот сейчас они точно знают, что мы не станем под них прогибаться. А после того, как они Машку мою убили, я об этом даже близко думать не стану. Тогда зачем они выдают нам мертвецов дозированно? Почему не смять нас за один заход? Непонятно.
Кремль появился как-то внезапно. Вот вроде идём по узкой улочке, и вдруг бах – крепость. И выглядит он как-то странно, будто недавно бомбардировку пережил.
Я поспешил к Спасской башне, в которой уже открыли калитку. Видимо, заметили нас со стены или смотровой площадки на башне.
– Что у вас случилось? – тут же спросил я, едва вошёл внутрь.
– Напали на нас, – ответил мужичок, который пропустил меня внутрь. – Вертолёты появились и начали стрелять. Наших человек тридцать полегло, ещё столько же раненых. Их сейчас Аркадич осматривает. А потом крепость ожила.
– Что значит ожила? – не понял я.
– Дак я и говорю, ожил Кремль, – затараторил мужик. – Начали какие-то люки открываться и ракеты отовсюду вылетать. Два вертолёта вон там прямо в щепки разорвало. Остальные сбегать начали, но не успели. Теперь с той стороны в парке валяются, дымят.
– Ничего себе, – задумчиво почесал я подбородок. – Это что же, автоматика сработала какая?
– Хоттабыч сказал, что это благодаря Никифору, – кивнул мужик. – Мол, он электрику наладил, вот всё и сработало.
– Хоттабыч жив? – задал я ещё один вопрос.
– Живой, он в это время в храме был, – ответил тот. – Сказал, что знает, где длинноголовый ушёл.
– Принял, – буркнул я. – Он где сейчас?
– У Аркадича, раненым помогает, – охотно ответил мужик.
Ленка с Саней уже свинтили, едва узнали о нападении. Сейчас мы встретились у нашего доктора. Почти все раненые были уже перевязаны, а Аркадич вёл операцию и никого к себе не пускал.
Первый этаж здания Арсенала был превращён в госпиталь.
