Но нет, они скрючились и вцепились в дерево мертвой хваткой.
Так что на причал в Ялетофте она сошла, нетвердо держась на ногах, и колени ее дрожали, и камни Тровенланда были скользкими и мокрыми после ночной бури, а в лужах весело посверкивало солнце. И Колючка побрела сквозь толпу, нахохлившись и понурившись, и вопли торговцев и крики чаек мучительно терзали слух, а люди с ее корабля мерзко хихикали и с преувеличенной сердечностью хлопали по плечам, и от этого тоже тошнило.
Она прекрасно знала, что они там себе думают. «Ну и какой прок от девки в деле, для которого нужен мужик?» И она бормотала про себя проклятия и вынашивала планы мести, но голову поднять не решалась — чтобы не блевануть снова.
Отличная вышла бы месть, ага.
— Ты только это, перед королем Финном не стошнись, — предупредил Ральф.
Они как раз подходили к высокому терему с резной вызолоченной крышей. Колючке, правда, было не до чудес плотницкого мастерства.
— А то говорят, что он крут нравом…
Однако на ступенях — числом двенадцать, и каждая выточена из мрамора особого цвета — встречала их служительница Финна, мать Кире. Женщина она была видная — высокая, стройная. Мать Кире улыбалась. Одними губами, глаза оставались холодными. Колючка мало кому доверяла, и из этих немногих мало кто умел неискренне улыбаться. И уж совсем никто не походил — ну прям один в один — на ее матушку.
— Приветствую, отец Ярви, — проговорила красавица-служительница. — Мы всегда рады принять тебя в Ялефтофте, но, боюсь, король к вам не выйдет.
— Боюсь, это ты посоветовала ему не выходить, — ответил отец Ярви и поставил мокрый сапог на нижнюю ступень. Мать Кире не стала отрицать очевидное. — Возможно, я смогу увидеть принцессу Скару? Когда мы последний раз встречались, она была десятилетней девчушкой. И тогда, до того, как я прошел испытание на служителя, мы считались кузенами…
— Но ты выдержал испытание, — холодно отрезала мать Кире, — и отвергся родства и семьи, и теперь семья твоя — Община. Так или иначе, но принцесса в отъезде.
— Боюсь, это ты ее отослала, прослышав о моем приезде.
Мать Кире и тут не стала отпираться.
— Праматерь Вексен прислала орла, так что я знаю, зачем ты здесь. Более того, я даже тебе сочувствую.
— Это, конечно, просто чудесно, мать Кире, но помощь короля Финна в беде обрадует меня еще больше. Более того, помощь эта, возможно, сумеет отвратить самое беду.
Мать Кире скривилась — и, судя по гримасе, помогать она вовсе не желала. Точно так же кривилась матушка Колючки, когда та распространялась о своих надеждах стать великим воином.
— Мой господин благоволит тебе и своей племяннице королеве Лайтлин, — сказала она. — Также тебе известно, что он встал бы на твою сторону, даже если бы на него пошло войной полмира.