Она подхватила кувшинчик, осторожно придержав указательным и большим пальцами, принюхалась и сморщила нос:
— Ох ты ж… Яд, мой король!
— Клянусь всеми богами! — И Ярви положил руку на плечо Колючки — ту самую руку, которой он только что так чувствительно дал ей в зубы. — Если бы не смекалка этой девушки, я и моя команда еще до утра покинули бы этот мир через Последнюю дверь!
— Обыскать! Все вверх дном перевернуть! — взревел король Финн. — Доложить, как этот ублюдок сумел проникнуть в комнаты!
Один из воинов опустился на колени рядом с убитым и обыскал его одежду. И вдруг вскинул руку. На ладони блестело серебро:
— Монеты, мой король! Отчеканены в Скегенхаусе!
— Что-то в моих палатах слишком много всего из Скегенхауса! — король затряс брыльками, брыльки покраснели от гнева. — Монеты праматери Вексен, орлы праматери Вексен, требования праматери Вексен! Она постоянно чего-то требует! И от кого? От меня, короля Тровенленда!
— Все это во благо ваших подданных, мой король, — принялась увещевать Финна мать Кире. Она по-прежнему улыбалась, вот только теперь даже губы ее приморозило, не только глаза. — Подумайте об Отче Мире, Отче Голубей, который превращает кулак в…
— Я претерпел слишком много оскорблений во имя Отче Мира.
С брылек гневный румянец перекинулся на полные щеки короля.
— Прежде Верховный король был первым среди равных, и все мы были как братья. Теперь же он повелевает, подобно отцу. Он говорит нам, как мужчины должны сражаться. Как женщины — торговать. Как всем нам надлежит молиться. Храмы Единого Бога растут на нашей земле, как грибы после дождя, а я — я ни слова не сказал против!
— И правильно сделали, — осторожно заметила мать Кире, — и было бы разумно…
— И что же, теперь праматерь Вексен подсылает к нам убийц?
— Мой король, у нас нет доказательств…
И тут Финн заорал на свою служительницу, и расплывшееся, как квашня, лицо из розового стало ярко-красным:
— В мой собственный дом! Травить моих гостей!
И он ткнул в тело толстым, как сосиска, пальцем:
— Под моим кровом, под моей защитой!
— Я бы посоветовала сохранять благоразумие…
— А ты всегда мне это советуешь, мать Кире, но у моего терпения есть предел, и Верховный король переполнил его чашу!
Теперь лицо короля равномерно полыхало алым. Он схватил отца Ярви за здоровую руку:
— Передай моей возлюбленной племяннице королеве Лайтлин и ее досточтимому мужу, что они всегда найдут в моем лице друга! Я останусь им другом, чего бы мне это ни стоило! Клянусь!
У матери Кире не нашлось подходящей улыбки для этого мига. Не то что у отца Ярви — тот аж расплылся от удовольствия:
— Дружба — это все, что нам от вас нужно!
И он высоко поднял руку короля Финна.