Вся такая непринужденная: одна нога согнута и упирается в камень, на губах кривая насмешливая улыбочка.
И странное дело: сколько раз в пьяном угаре он винил ее во всех своих бедах! А тут вдруг увидел — и понял, что рад ее видеть. И вообще воспрял духом. Нет, не потому, что она ему нравилась, нет. Просто самый вид Колючки напомнил ему о временах, когда он сам себе нравился. Когда будущее было понятно, и это будущее его вполне устраивало. Более того, у него были большие надежды на это будущее, и мир казался полным чудес и опасностей.
— Я думала, что ты сюда не дойдешь.
И она продела руку в щитовые ремни и подхватила деревянный меч.
— А я думал, тебя камнями раздавили, — парировал Бранд.
— А это никогда не поздно успеть, — подал голос отец Ярви.
Ральф пихнул Бранда между лопаток, и тот, путаясь в ногах, вылетел на площадку.
— Ну давай, парень, покажи, на что ты способен.
Бранд никогда остротой ума не отличался, а сейчас, после выпивки, и вовсе нещадно медлил, но суть уловил верно. Он даже умудрился дойти до стойки с тренировочным оружием по прямой и почти не шатаясь, взял меч и щит, спиной чувствуя холодный оценивающий взгляд королевы. Лайтлин подмечала каждое его движение.
Колючка уже встала на позицию.
— Ну и видок у тебя, — пробормотала она.
Бранд оглядел рубаху, мокрую и кое-где, увы, заблеванную, и согласно кивнул:
Усмешечка на лице Колючки превратилась в гадкую улыбочку:
— А кто мне все уши прожужжал: мол, вернусь из похода богачом, а?
Вот это сейчас обидно было.
— Я не пошел в поход.
— Струсил, что ль? Никогда бы не подумала на тебя!
А вот это еще обиднее было. Она всегда знала, как достать его.
— Нет. Меня не взяли, — прорычал он.
Колючка расхохоталась — видно, выпендривалась перед королевой. А что, она ж все время распространялась насчет того, какая та замечательная и потрясающая.
— А я-то! Я-то чуть от зависти не померла, думала, щас увижу прославленного героя, и что? Смотрю — а передо мной пьяный нищий парнишка стоит-шатается! Ха!
Бранда словно изнутри холодной водой окатили — и он протрезвел быстрее, чем если бы из ведра в лицо плеснули. Он нищий, да. И потому-то ему так обидно.
А Колючка все хихикала — как же, уела врага!
— Ты всегда был идиотом! Хуннан лишил меня места на корабле, а ты-то как свое проворонил?
Бранд бы с огромным удовольствием рассказал, как он потерял место. С огромным удовольствием он бы проорал это ей в лицо. Вот только нужных слов не нашлось, потому что из груди его вырвался звериный рык, и становился он громче и громче, пока не загудела от него и грудь, и самый зал вокруг, и он оскалился и стиснул зубы так, что казалось, еще чуть-чуть — и они раскрошатся. А Колючка подняла щит и мрачно глядела на него поверх кромки — как на безумца. А может, он и вправду сошел с ума.