И вот они плывут, сорок человечков на деревянной скорлупке, мутят веслами воду среди эльфийских руин, величественней которых Колючка в жизни не видела.
— Боги, — снова пискнул Бранд, оглядываясь через плечо.
Впереди был мост. Если, конечно, можно назвать такую громадину мостом. Раньше он перекрывал реку одним невозможным, головокружительным в своей длине пролетом — тонкая лента его висела между двумя величественными башнями, рядом с которыми высоченный шпиль цитадели Торлбю казался игрушечным. Но мост обрушился столетия назад, и каменные глыбы величиной с дом повисли на перепутанных металлических тросах. Одна из них тихонько покачивалась и все поскрипывала, поскрипывала, пока они проплывали под ней…
Ральф вцепился в кормовое весло и таращился, раскрыв рот, на нависшую над ним громадину башни. Даже пригнулся немного, словно бы боялся, что она обвалится и погребет под собой крохотный корабль с муравьишками-людьми на борту.
— Да уж, если надо вспомнить, какой ты на самом деле маленький, это то самое место… — пробормотал кормчий.
— Это же город, целый город, — прошептала Колючка.
— Эльфийский город Смолод.
Скифр расположилась на корме, рядом с рулевым веслом. Старуха тщательно рассматривала ногти, словно бы эльфийские развалины, подавляющие размером разум и сердце, не заслуживали ее внимания.
— Во времена до Разрушения Божьего тысячи эльфов жили здесь. Тысячи тысяч. И здесь горело множество огней, зажженных их магией, и воздух полнился пением их машин и дымом из огромных печей и кузниц.
Она горько вздохнула.
— Все погибло. Все кануло в прошлое. И так случается со всем — великим и малым. Смерть — вот единственное, что ждет нас всех без изъятия…
Над водой виднелся погнутый металлический лист на ржавых стойках. Он был весь расписан — какими-то стрелками, словами, выведенными крупными эльфийскими буквами. Краска облупилась, но все равно это выглядело как предупреждение об опасности, хотя какой, Колючка сказать не могла.
Ральф бросил за борт щепку, проследил, как она уплывает: прикидывал, с какой скоростью они идут. Потом сдержанно кивнул. В этот раз ему даже не понадобилось подбадривать — в смысле, материть — команду, все и так гребли резво. Казалось, корабль ожил и заговорил: команда шепотом молилась, ругалась и хваталась за талисманы, и все это на дюжине языков. А вот Скифр, обычно накоротке со всеми богами, не терявшаяся ни в какой ситуации, на этот раз решила оставить небеса в покое и молчала.
— Оставьте ваши молитвы на потом, — заметила она. — Здесь безопасно.
— Безопасно? — охнул Доздувой, хватаясь за священный знак у себя на груди.
И отпустил весло, которое тут же треснулось о весло соседа.
— Я эльфийские руины вдоль и поперек облазила. За это хорошо платили.