— Ты рехнулась! — визгнула она, пятясь.
— Ты не первая мне это говоришь.
Скифр сделала выпад влево, выпад вправо, Колючке пришлось перепрыгнуть через лежавшую на козлах мачту.
— Я сочту это за комплимент.
И Скифр оскалилась в улыбке и принялась полосовать мечом воздух; гребцы испуганно пригибались.
— Все, что тебе говорят, считай за комплимент, тогда тебя невозможно оскорбить!
Она прыгнула снова, Колючке пришлось нырнуть под мачту, дыхание рвалось из груди, над головой свистнуло, удар, свистнуло, удар — Скифр пару раз рубанула мачту.
— У меня ж там резьба! — заорал Колл.
— А ты вокруг зарубок режь! — гаркнула в ответ Скифр.
Колючка запнулась за цепи, которыми к мачте был прикован сундук, и рухнула к Одде на колени. Тут же выдрала из скобы его щит, держа двумя руками, приняла удар, но Скифр выдрала щит и пинком опрокинула ее на спину.
Колючка нащупала бухту каната и швырнула ее в лицо старухе, дернулась было за мечом Фрора, но тот шлепнул ее по руке:
— Он в рундуке у меня! — пискнула она, перекатившись под веслом Доздувоя.
Спряталась ему за спину и осторожно выглянула из-за плеча.
— Спаси боже! — ахнула она, когда Скифр ткнула клинком в волоске от ребер Доздувоя — с одного боку, потом с другого, оставив дырку ему в рубашке. Колючка в отчаянии увернулась раз, другой, но бежать было уже почти что и некуда: резная ограда кормы и отец Ярви, с благосклонной улыбкой наблюдавший за представлением, были уже рукой подать.
— Прекрати! — заорала Колючка, выставив вперед дрожащую руку. — Пожалуйста! Дай мне шанс!
— А что, берсерки Нижних земель прекращают драться, если их просят враги? Остановится ли Яркий Йиллинг, если ты скажешь «пожалуйста»? И много ли шансов дает противникам Гром-гиль-Горм?
Скифр сделала еще один выпад, Колючка отпрыгнула. Пробежала мимо Ярви, замерла на мгновение, раскачиваясь на верхней планке, а потом, в полном отчаянии, сиганула на переднее весло. Оно прогнулось под ее тяжестью, гребец отчаянно пытался держать его ровно. Она неуверенно шагнула на следующее, босые ноги отчаянно цеплялись за скользкую древесину, руки она растопырила, пытаясь удержать равновесие. Засомневаться, задуматься значило умереть. И она прыгала, быстро-быстро, с весла на весло, вода посверкивала внизу, весла скрипели и стучали, а веселые крики команды звенели в ушах.
Она издала торжествующий вопль — как же здорово! Вот так, безрассудно, глотая ветер бежать — как здорово! Про то, как с весла на весло прыгают, рассказывали и пели в песнях, но редко кто решался на такое. Однако недолго она торжествовала. У «Южного Ветра» всего шестнадцать весел по борту, и они, увы, кончались.