— Эх, язык мой — враг мой… Лучше мне рот вообще не раскрывать…
— Эт точно, — услышал он Колючкин голос из-за спины и уже хотел было развернуться, чтобы достойно ответить — и потом огрести за этот ответ, это уж как пить дать, как…
…веревка натянулась и дернулась, и протащила его прямо в кучу прошлогодней листвы, он закачался и едва удержался на ногах…
— Держи! — заорал Доздувой и резко потянул свой канат.
И тут лопнул узел — с резким, как хлыстом стегнули, звуком, и Доздувой с отчаянным воплем опрокинулся на спину.
Одда выдохнул: «Боги!», тут же упал вниз лицом, сшиб идущего следом, тот выпустил свой канат, веревка захлопала, извиваясь, словно змеюка.
С хлопаньем крыльев взлетела птица, «Южный Ветер» клюнул носом, кто-то с другой стороны заорал, когда веревка резанула его по плечам, развернула, раскрутила — и сбил с ног Фрора, а от неожиданного рывка все повалились наземь, как кегли.
И тут Бранд увидел — Колл. Парень лежал под килем со своим ведром и в ужасе смотрел, как вздрогнул и наклонился над ним нос корабля. И пытался на спине выползти из-под скрипящего, ползущего на него корпуса.
Времени думать и прикидывать не осталось. Может, это было благое дело. Отец Бранда всегда говорил, что думать — это не по его части.
Он, рассыпая палые листья, сиганул с тропы и быстро обвязал канатом здоровенное дерево, крепко вцепившееся бугристыми корнями в склон.
Вокруг орали, натужно скрипели доски, что-то щелкало и ломалось, но Бранду было не до этого — он упер один сапог в дерево. Другой. И со стоном вытянул — ноги, потом спину, изо всех сил натягивая обмотавшую плечи веревку, вытягиваясь в струнку, прямо как торчащая из ствола ветка.
Ох, если б он тоже был из дерева… Натянутый до предела канат звенел, как струна арфы, глаза лезли из орбит, веревка скребла по коре дерева, обдирала ладони, резала мышцы. Он стиснул зубы и прикрыл глаза. И крепче вцепился обмотанными тряпкой руками в канат. Держать. Держать и не отпускать, мертвой хваткой, как Смерть держит умирающих.
Непосильная ноша. Слишком тяжело. Но раз уж взвалил ее на себя, какой прок жаловаться?
В ушах зазвенело сильней — «Южный Ветер» сползал, сползал, и держать стало еще тяжелее, и он тихо, протяжно застонал, но не сдавался: если уступить и ослабить колени, спину, руки, его согнет пополам.
Тут он открыл глаза — на мгновение. Сквозь листву сеялся солнечный свет. Кровь на дрожащих от напряжения запястьях. Дымится обмотанная вкруг ствола веревка. Где-то далеко звучат голоса, гуляет эхо. Он зашипел — веревка дернулась и зазвенела, немного съехала — впиваясь в тело, как пила.
Держаться. Не отпускать. Он не подведет команду.