А потом она как напрыгнула на него, сделала вид, что сейчас ударит слева, а сама ударила справа, поверх щита, он тут же поднял щит, и тогда она подцепила его за щиколотку топором, опрокинула на спину и приставила кончик меча к горлу.
— Вот. Всегда бей оттуда, откуда не ждут. Нападай. Бей первой. И последней.
— Сукины дети, ни на что не годитесь! — взревел Гнутый. — Позор на мою голову!
И он подхватил выпавший из руки предыдущего бойца меч, взял щит с маленькой белой стрелкой и вступил в круг.
Он был коварен, быстр и умен, но она была быстрее, умнее и гораздо, гораздо коварнее — Скифр научила ее таким финтам, что Гнутому и не снились. Она плясала вокруг него, изматывая, осыпая ударами, и так закружила, что он не знал уже, откуда ждать нападения. А напоследок она забежала сзади и выдала ему такой удар плашмя мечом по заднице, что шлепок аж в Калейве слышно было…
— Это нечестно! — прорычал он.
Стоял он ровно, но руку на отсечение можно было дать — битая задница зверски чесалась, но он сдерживался. Похоже, Гнутый решил надуться, но поскольку он дулся все время, Колючка решила, что пусть его.
— Можно подумать, на поле боя честно дерутся, — парировала она.
— На поле боя дерутся сталью.
И он бросил наземь тренировочный меч.
— Будь у меня в руке настоящий клинок, все было б по-другому.
— А то, — покивала Колючка. — Ты сейчас расчесываешь синяки на заднице и носишься с уязвленной гордостью. А если б по-настоящему все было, я б тебе кишки из разрубленной жопы выпустила.
Мужики с «Южного Ветра» заржали, как кони, Дженнер попытался успокоить своего кормчего и предложил накатить еще по одной, но тот зло отмахнулся:
— Дайте мне топор, и я тебе покажу, что к чему, сука драная!
Тут смех стих, как отрубило, а Колючка оскалилась и сплюнула под ноги:
— Неси свой топор, свинья пятнистая, я тебя разделаю!
— Нет, — вдруг сказала Скифр, придерживая Колючку рукой. — Придет время, и ты встретишься лицом к лицу со Смертью. Но не сейчас.
— Ага! — сплюнул Гнутый. — Трусы!
Колючка зарычала, но Скифр оттащила ее прочь. И, прищурившись, сказала:
— Слышь, кормчий! Пустозвон ты, вот ты кто!
Вперед выступил Одда:
— Пустозвон? Был бы пустой, был бы пустозвоном. А в нем говна по макушку!
Колючка с удивлением увидела, что в руке он сжимает поблескивающий в свете костра кинжал.
— Храбрей гребца я не видал, ни среди мужей, ни среди дев. Оскорби ее еще раз — убью, ибо так мне велит долг товарищества.
— Я с тобой встану, — проревел Доздувой, отбрасывая одеяло.
И выпрямился во весь свой немалый рост.
И рядом с ней вырос Бранд, и в перевязанной его руке был тот самый красивый кинжал.