Он поднял одну, и Матерь Солнце засверкала в желтых стекляшках.
— Красивые, правда? Ну, такие, девушкам нравятся. Ну, в подарок получать.
Колючка пожала плечами:
— Ну, я не очень-то знаю, красивые они или нет. И что девушкам нравится — тоже не очень представляю.
— Но ты ж сама девушка, разве нет?
— Так мне мать твердит.
И она сердито добавила:
— Хотя тут наши мнения не совпадают.
Тогда он показал на другое ожерелье — на этот раз синее с зеленым.
— Тебе какое больше бы понравилось? — И он улыбнулся, только улыбка вышла кривоватой. — Ну, в подарок?
В животе у нее опять защекотало, да так, что чуть не стошнило. Ну вот оно, доказательство, чего ж еще хотеть. Подарок. Ей. Конечно, совсем не такой, какой ей бы хотелось получить, но, может, в следующий раз повезет. Если, конечно, она сумеет подобрать правильные слова. Что ж сказать-то? Боги, что сказать? Язык вдруг распух и перестал помещаться во рту.
— Какое мне больше бы понравилось или…
И она смотрела на него и немного склонила голову на сторону. И попыталась говорить нежным голосом. Даже немного капризным. Хотя как говорить капризным голосом, она тоже не знала! В общем, ей и нежным-то приходилось за всю жизнь раза три разговаривать, а уж капризным никогда. В итоге получилось по-дурацки и ворчливо.
— …или какое мне нравится?
Теперь он смотрел удивленно.
— В смысле… какие ты бы захотела, чтоб тебе отсюда привезли? Если б ты была в Торлбю?
Несмотря на липкую влажную жару, ее продрал холодок — от груди до самых кончиков пальцев. Конечно, это не для нее. Это для какой-то девушки в Торлбю. Конечно. А она-то губу раскатала… А Скифр ведь предупреждала!
— Не знаю, — просипела она, пытаясь пожать плечами, как будто все это была сущая ерунда.
Вот только это была совсем не ерунда.
— Мне-то откуда знать?
И она отвернулась. Лицо ее пылало, а Бранд торговался, а она желала лишь, чтоб земля расступилась и проглотила ее. Прямо как есть, несожженной, как южане хоронят своих мертвецов.
Интересно, кто эта девушка? Для которой он бусы покупает?.. В Торлбю девиц ее возраста не так уж и много… Скорее всего, она ее знает. Скорее всего, она смеялась над ней, Колючкой, тыкала пальцем в спину и мерзко хихикала вслед. Одна из этих красавиц, которые ей мать вечно ставила в пример. Одна из тех, кто умела шить, улыбаться и носить на шее ключ.
Она-то думала, что стала крепкой и твердой, как камень. Что ей удары щита, тумаки и пощечины? Ей же они нипочем, так почему же сейчас так больно? Оказалось, в ее броне все же есть дыры. А ведь она даже не подозревала о них. Отец Ярви не дал им раздавить ее камнями, а вот у Бранда получилось раздавить ее низкой стеклянных бус.
Он все еще улыбался, складывая их в карман.
— Мне кажется, ей понравится…
Тут ее перекосило.