— И потом, разве не лучше получить шрам, чем умереть?
Колючка пощупала языком соленую ямку на месте выбитого зуба. Пока у нее как-то не получалось согласиться с тем, что ей повезло.
— А как шрамы? Скажи мне правду.
— Пройдет время, прежде чем они заживут, но я думаю, что с этим все будет хорошо. Останется звездочка на левой щеке и стрелка на правой. Наверняка, это не просто так. Это какой-то знак от судьбы. Скифр могла бы его истолковать, она в этом деле дока…
Однако Колючке не требовались таланты Скифр, чтобы прозреть свое будущее:
— Я останусь уродиной, да?
— Знавал я людей с увечьями посерьезней твоего.
И отец Ярви многозначительно поводил у нее перед носом искалеченной рукой с единственным пальцем.
— В следующий раз уворачивайся от ножа быстрее.
— Легко сказать. Ты когда-нибудь дрался один против семерых?
Он выжал тряпицу над миской, капли окрашивали воду в розовый.
— Я даже одного никогда не мог победить.
— Я видела, как ты выиграл поединок.
Он помолчал. Потом спросил:
— Когда ты был королем. Я видела, как ты дрался с Кеймдалем на площадке.
Он смотрел на нее растерянно — надо же, ей удалось застать его врасплох!
— А когда ты проиграл, ты потребовал, чтобы он дрался снова, и выставил против него Избранный Щит своей матери. И Хурик протащил Кеймдаля мордой по песку — и ты вышел победителем.
— Воин сражается, — пробомотал Ярви. — Король приказывает.
И он начал прикладывать к ее шрамам что-то жгучее.
— А я вспомнил тебя. Темноволосая девочка. Ты стояла и смотрела.
— Даже тогда ты был хитрым и коварным.
— Поездка в Первогород оказалась удачнее, чем все ожидали.
И он принялся разматывать бинт.
— Ты сумела сделать то, чего не добился бы ни один дипломат. Империя Юга — теперь наш союзник. Теперь я точно знаю, что поступил правильно, когда не дал раздавить тебя камнями. И ты заслужила награду.
И он постучал пальцем по эльфьему браслету, просвечивавшему сквозь ткань рукава.
— Я бы отдала его обратно, если б сумела расстегнуть.
— Скифр говорит, что его невозможно расстегнуть. Так что носи его с гордостью. Ты заслужила — и его, и многое другое. Я теперь не сын своей матери, но во мне течет ее кровь. Я помню, кому и чем обязан, Колючка. Как помнишь и ты.
— В последние дни мне только и оставалось, что лежать и вспоминать. Вот я Тровенланд, например, вспоминала.
— Еще один союз, на заключение которого никто не надеялся.
— А ты умеешь их добиваться, вопреки всем ожиданиям. Я вот все думала о том человеке, что воду отравил.
— Которого ты убила?
Колючка посмотрела в бледно-голубые глаза служителя и не отвела взгляд:
— Он был из твоих людей?
Отец Ярви не изменился в лице — совершенно. Никак не дал понять, так это или нет. Он спокойно продолжил накладывать повязки, как будто ничего не расслышал.