— И я искала и не находила ему достойной замены.
Повисло тяжелое молчание.
Колючка изумленно распахнула глаза. Поглядела на Ярви. Потом снова на королеву.
Ярви поднял увечную руку:
Сердце Колючки бешено забилось:
— Но… я же не прошла испытание. Не принесла присяги…
— Ты прошла куда более суровые испытания, — сказала королева. — К тому же Избранный Щит обязан клятвой только мне, и никому больше.
Колючка соскользнула со стула и встала на колени у ног Лайтлин. В этот раз у нее получилось это сделать, не сшибив ни единого предмета.
— Скажите мне нужные слова, моя королева, и я поклянусь.
И Лайтлин подалась вперед и нежно дотронулась до шрама на щеке Колючки:
— Но не спеши. Сначала выслушай нас.
— Не приноси поспешных клятв, — проговорил отец Ярви.
— Это не только великая честь, но и тяжелое бремя. По моему слову ты должна будешь выйти на бой. И может так статься, что ты погибнешь в бою.
— Смерть ждет всех нас, моя королева.
Да о чем тут раздумывать? Все же понятно!
— Я мечтала об этом всю жизнь, с тех самых пор, как взяла в руки меч. Я готова. Скажите, что говорить.
Колл влетел в комнату, запыхавшийся и весь красный от возбуждения.
И он подал служителю крохотную полоску бумаги, испещренную крохотными буквами.
— Весть от матери Скейр. Наконец-то.
И Ярви развернул грамотку у себя на коленях. Быстро пробежал глазами. Колючка восхищенно следила за ним: надо же, он читает! Читает слова, написанные буквами на бумаге! Это ж волшебство, не хуже того, что Скифр в степи показывала!
— И что там сказано? — спросила Лайтлин.
— Гром-гиль-Горм принимает вызов короля Атиля. Он прекратит набеги — до дня летнего солнцестояния. В этот день воины Ванстерланда и Гетланда встретятся в битве у Амонова Зуба.
И Ярви свернул записку и прищурился.
— Крушитель Мечей тоже шлет нам вызов. Он вызывает короля Атиля биться с ним один на один.
— Поединок, — проговорила Лайтлин.
— Король не сможет выйти на бой.
И Лайтлин посмотрела на своего сына. На служителя.
— Он не успеет выздороветь к сроку.
— Мы будем уповать на Отца Мира — возможно, до этого не дойдет.
— Твои круги движутся, отец Ярви.
И он смял бумажку и бросил ее в огонь.
— В таком случае мы должны быть готовы выступить на север через неделю.
Королева Лайтлин встала. И выпрямилась. И Колючка, все еще стоявшая перед ней на коленях, подумала, что за такой женщиной можно и на смерть пойти. Ибо она сурова, мудра и прекрасна.
— Хорошо. Пусть она выучит слова клятвы.
Прошел дождь, и пламя пожара угасло. Все сгорело. Или почти все. Из земли торчала пара обожженных остовов. Несколько почерневших печных труб. От деревни Халлебю остался втоптанный в грязь пепел и щепки. По пожарищу бродили какие-то люди, пытались отыскать что-нибудь полезное. Ничего не находили.