— Если поедем верхами, к утру будем уже в десяти милях отсюда.
Она сердито отпинала одеяло и опрокинулась на спину, закрыв руками лицо.
— Мы не сбежим, Бранд. Ни ты, ни я. Я сказала Горму, что ему пришел конец. Все очень расстроятся, если я не явлюсь, как ты считаешь?
— Мы можем поехать на юг, в Тровенланд. Наняться на корабль, поплыть вниз по Священной. В Первогород. Виалина приютит нас. Ради всех богов, Колючка, он же Крушитель Мечей…
— Бранд, хватит! — рявкнула она, да так неожиданно, что он отшатнулся. — Думаешь, я всего этого не знаю? Думаешь, у меня в голове все это не крутится, как чертов осиный рой? Думаешь, я не знаю, что по всему лагерю люди сидят, задают себе те же самые вопросы — и получают те же самые ответы?
И она наклонилась вперед, блеснув глазами:
— Я скажу, что ты можешь для меня сделать, Бранд. Ты можешь стать единственным человеком в лагере, который думает, что я выиграю. Или просто притвориться, что так думает. Это не твой выбор, а мой. Я его сделала. А ты выбирай — хочешь ты стать со мной плечом к плечу или нет.
Он стоял на коленях и моргал, словно ему только что залепили пощечину. Затем он сделал длинный вдох и выдохнул.
— Я всегда буду рядом. Буду стоять плечом к плечу с тобой. Всегда.
— Я знаю. Просто это я должна сегодня бояться.
И он протянул руку и дотронулся в темноте до ее лица, и она прижалась щекой к его ладони.
— Просто… Мы так долго к этому шли. Я не хочу тебя терять.
— А я не хочу теряться. Но ты же знаешь — именно для этого я и рождена.
— Если кто и победит его, так это ты.
Еще б поверить в это…
— Я знаю. Но у меня не слишком много времени.
И она взяла его за запястье и потянула в постель.
— И я не хочу потратить его на разговоры.
Бранд сидел с Колючкиным мечом на коленях и полировал его.
Он отполировал его до зеркального блеска, от рукояти до блестящего кончика. Звезды погасли, и небо посветлело, и Матерь Солнце поднялась из-за Амонова Зуба. Сталь сверкает. Клинок наточен. Но он водил и водил по нему тряпицей, бормоча молитвы Матери Войне. Точнее, он бормотал одно и то же, одно и то же:
— …пусть она не умрет, пусть она не умрет, пусть она не умрет…
Чего не имеешь, то и хочешь. А когда получаешь, вдруг наваливаются сомнения. И тогда ты понимаешь, что можешь это потерять, — о, тогда оказывается, что тебе это так нужно, так нужно…
Отец Ярви бормотал свои собственные молитвы, приглядывая за стоявшим на огне горшком. Время от времени он бросал туда высушенные листики то из одного мешочка, то из другого. Варево пахло немытыми ногами.
— Хватит уже полировать-то, — сказал он.
— Я не могу быть рядом с ней.
И Бранд перевернул меч и принялся яростно протирать его с другой стороны.
— Все, что я могу, это полировать меч и молиться. И я собираюсь этим заниматься до упора.