Горячая кровь струилась из проткнутой руки, по рукояти кинжала, по ее намертво сжатому кулаку.
Бранд горестно застонал, когда Горм нажал сильней и Колючка упала на колени. Ванстерцы ликовали.
Эльфий браслет пылал алым сквозь его сжатый кулак, и видна была каждая белая кость. Горм сжимал ладонь все крепче. Она застонала сквозь сжатые зубы, кинжал выпал из разжавшихся пальцев левой руки, отскочил от плеча и упал в траву. А Горм отпустил запястье и перехватил ее покрепче — за горло.
Бранд попытался шагнуть к площадке, но отец Ярви перехватил его за одну руку, Ральф за другую и оттащили его прочь.
— Нет, — прошипел кормчий ему на ухо.
— Да! — взвизгнула матерь Исриун, заходясь от восторга.
Закаленное тренировками тело Колючки сопротивлялось изо всех сил, но Горм был гораздо, гораздо сильнее. И он отжимал ее, отжимал все дальше и дальше. Его пальцы сдавливали правую руку, сомкнутую на рукояти Брандова кинжала, да так, что кости трещали. Она зацапала по траве левой, где же кинжал, где он… кинжал не находился. Она треснула его кулаком по ноге, но силы убывали, попыталась дотянуться до лица и лишь беспомощно дернула за бороду.
— Убей ее! — визжала мать Исриун.
Горм прижимал ее к земле, с оскаленных зубов капала кровь, горячие капли шлепались о щеку. Грудь ходила ходуном, в горле прощально хлюпало.
Нечем дышать. Лицо горело. Вокруг орали, но она ничего не слышала — в ушах шумело. Она вцепилась Горму в руку, впилась в нее ногтями, но это рука из стали, из дерева, безжалостная, как корни деревьев, что прорастают с годами в скалы и разбивают камень.
Она видела лицо матери Исриун, дикую радость на нем, слышала ее вопли:
— Верховный король приказывает! Единый Бог повелевает!
Горм покосился на свою служительницу, и щека его дернулась. Хватка чуть ослабла — а может, ослабла связь Колючкиной души с телом… улетаю… улетаю…
Нечем дышать. В глазах темнело. Она видела Последнюю дверь, время финтов и уловок ушло. Смерть отодвинула засов, широко распахнула дверь. Колючка заколебалась на пороге.
Но Горм не толкнул ее в спину.
Словно бы сквозь завесу она увидела, как собрался хмурыми складками его лоб.
— Убей ее! — заверещала мать Исриун, и верещала она все громче и громче, пронзительней и пронзительней.
— Праматерь Вексен приказывает! Праматерь Вексен приказывает, слышишь ты или нет!
И тут окровавленное лицо Горма перекосилась, и от глаза к губам по нему прокатилась дрожь. И он вдруг перестал скалиться и сжал губы. И хватка правой его руки ослабла, и Колючка со всхлипом вздохнула, и мир в ее глазах перевернулся, потому что она завалилась на бок.
Бранд неверяще смотрел, как Горм отпустил Колючку и та упала. А ванстерец медленно повернулся к своей служительнице.