— Но она была девушкой семнадцати лет и, текла ли кровь Бейла в ее жилах иль нет, достойных героя решений в голову не приходило. — Прости, дедушка, мне так жаль.
— Мне тоже, дитя. — Король Финн устало поник на сиденье и махнул, чтобы несли еще эля. — Мне тоже.
Из тревожного сна ее выбросило в темноту. Лицо матери Кире призрачно маячило в мерцании одинокой свечи.
Спросонья она отпихнула меховые одеяла. Снаружи невнятный шум. Крики и хохот.
— Ты должна пойти с Синим Дженнером.
Тут Скара заметила и купца, притаившегося на пороге ее покоев. Черная косматая фигура, прикован к полу.
Мать Кире потянула ее за руку.
Скара уже собралась спорить. Как обычно. А потом разглядела выражение лица служительницы и подчинилась без единого слова. Ни разу прежде она не видела мать Кире напуганной.
Шум снаружи больше не походил на смех. Рыдания. Безумные голоса.
— Что происходит? — сумела выдавить она.
— Я совершила страшную ошибку. — Глаза матери Кире перебегали на дверь и обратно. — Я поверила праматери Вексен. — Она скрутила с плеча Скары золотое обручье. То самое, что в давнюю пору Бейл Строитель надевал перед битвой. Рубин на золоте играл при свече темно-алыми, словно пролитая кровь, гранями.
— Это вам. — Она протянула обручье Синему Дженнеру. — Если вы поклянетесь довезти ее невредимой до Торлбю.
Разбойник вскинул смущенный взгляд.
— Клянусь. Клянусь солнцем и луной.
Мать Кире до боли крепко сжала обе ладони Скары.
— Что бы ни случилось, ты должна выжить. Это теперь твой долг. Ты обязана выжить и вести выживших за собой. Сражаться за Тровенланд. Встать на защиту народа, если… больше его защищать будет некому.
От страха у Скары перехватило горло, и она едва вымолвила:
— Как тебя учила я. Учила старательно. Слова — твое оружие. — Служительница вытирала слезы со щек Скары, а та даже не поняла, что плачет. — Твой дед прав — ты умна и отважна. А теперь ты должна стать сильной. Больше ты не дитя. Не забывай — в твоих жилах струится кровь Бейла. Иди же.
Дрожа в легкой сорочке, Скара поковыляла босиком за Синим Дженнером — в темноту. Уроки матери Кире укоренились так глубоко, что даже в страхе за жизнь она беспокоилась, подобающе ли одета. Пламя за узкими окнами роняло на присыпанный соломой пол кинжальные тени. Слышались крики паники. Собачий лай. Внезапно он оборвался. Тяжелый стук, как будто валят могучее дерево.
Как будто топорами по двери.
Они тишком пробрались в гостевые покои, где пару месяцев назад плечом к плечу вповалку спали воины. А теперь валялось лишь протертое до дыр одеяло Синего Дженнера.
— Что происходит? — прошептала она, не узнавая свой надтреснутый голос.
— Йиллинг Яркий нагрянул со своими сподвижниками, — сказал Дженнер, — свести счеты праматери Вексен. Ялетофт уже полыхает.