— Мой отец погиб, но удержал Мыс Бейла! А вы отдали праматери Вексен ключ от его крепости без единого взмаха меча. Вы пообещали воинам Верховного короля свободный проход через наши земли! На что ж тогда, по-вашему, похож разгром?
Невозмутимый взгляд матери Кире просто бесил.
Лишенный державной гордости, король Финн обмяк, точно из-под паруса выдернули мачту. Скара всегда считала, что дедушка несокрушим, словно сам Отче Твердь. Видеть его таким, как сейчас, — невыносимо. А может, невыносимо помнить о детской вере в деда.
Сейчас она смотрела, как дед жадно льет в себя эль и пихает золоченый кубок — чтобы снова его наполнили.
— Что скажешь ты, Синий Дженнер?
— На советах высокородных мужей, государь, я стараюсь больше молчать.
Синий Дженнер, старый, пронырливый попрошайка, был, скорее, разбойником, чем купцом. На его выдубленном ветрами лице морщины словно секли зубилом — оно напоминало голову чудища на носу старого корабля. Будь на то власть Скары — такого не пустили бы даже в порт, не говоря о столе ее совета.
Ну, конечно, мать Кире смотрела на это иначе.
— Капитан — тот же король, только правит не страной, а кораблем. Ваш опыт пойдет принцессе Скаре на пользу.
Опыт по части унижений.
— Ага, пират обучит меня делам государства, — пробубнила под нос Скара, — вдобавок пират-неудачник.
— Хватит брюзжать. Неужто зря я убила столько часов, натаскивая вас изъясняться, как подобает принцессе? Как подобает королеве? — Мать Кире вскинула подбородок, и ее голос вольно зазвенел, отражаясь от потолочных балок. — Раз вы считаете свои слова достойными внимания — произносите их гордо: пусть они летят на весь зал, пусть ваши устремления и надежды переполнят дворец и пронзят сердце каждого, кто их услышит! А если вы стыдитесь собственных мыслей — пожалуйста, промолчите. От улыбки с вас не убудет. Вы что-то сказали?
— Такое, значит, дело… — Синий Дженнер поскреб в седых волосках, пока не отвалившихся от черепа, огрубелого от непогод и в жизни не знакомого с гребнем. — Праматерь Вексен подавила восстание в Нижнеземье.
— Руками своего пса, Йиллинга Яркого, который поклоняется не богам, но самой Смерти. — Дедушка сдернул со стола кубок — невольник еще не закончил наливать, и эль выплеснулся на столешницу. — Говорят, дорогу на Скегенхаус он сплошь огородил виселицами.
— Верховный король обратил взор на север, — продолжал Дженнер. — Ему не терпится приструнить Атиля и Гром-гиль-Горма, а Тровенланд…
— Лежит на его пути, — закончила мать Кире. — Не горбьтесь, Скара, это неприлично.
— Я — человек свободолюбивый, и я не сторонник ни праматери Вексен, ни ее Единого Бога, ни ее законов — тем паче поборов. — Синий Дженнер уныло потер скособоченную скулу.