Тело, судя по мозолям на шее, невольника — на спине грубо начертали рунный круг. Пальцы касались окровавленной почвы. Грандиозное жертвоприношение Той, Что Взращивает Семя от какой-нибудь мечтающей о ребенке богачки.
Колл не шибко жаловал святые рощи. В них у него возникало чувство, будто за ним подсматривают. Себя-то он считал малым честным, но свои тайны найдутся у каждого. И свои тягостные сомнения тоже.
— Что за книга? — спросил он.
— Трактат об эльфийских древностях, написанный двести лет назад сестрой Слодд из Реерскрофта.
— Опять вы взялись за запретные знания?
— Знания с тех времен, когда целью Общины Служителей было копить, а не выпалывать мудрость.
— Обуздать возможно лишь познанное, — пробурчал Колл.
— В дурных руках всякое знание, равно как и всякая сила, станет опасным. В каком деле его применять — вот что важно. — С этими словами отец Ярви лизнул палец на высохшей кисти и перевернул страницу.
Колл мрачно покосился на безмолвный лес.
— Мы что, и впрямь пришли слишком рано?
— Обычно бой выигрывает тот, кто первым подошел к месту схватки.
— Разве мы собирались не на мирные переговоры?
— Мирные переговоры и есть поле битвы служителя.
От тяжкого вздоха Колл пришлепнул губами. Он пристроился на пенек с краю поляны, на почтительном расстоянии от подношений богам. Вынул ножик и ясеневую заготовку, которой начерно уже придал нужную форму. Та, Что Бьет По Наковальне, с высоко занесенным молотом. Подарок для Рин, когда он вернется в Торлбю. Если вернется, а не окончит свои дни, болтаясь на дереве на этой самой поляне. Он снова пошлепал губами.
— Боги наделили тебя многочисленными дарами, — пробурчал отец Ярви, не отрывая глаз от книги. — Умелыми руками и смекалкой. Привлекательными вихрами песочного цвета. Неунывающим остроумием — порой немного не к месту. Но хочешь ли ты и впрямь стать великим служителем, стоять у плеч королей?
— Хочу, вы же знаете, отец Ярви. Больше всего на свете.
— Тогда тебе придется многому научиться и прежде всего — терпению. Собери свой разум-мотылек в кулак, и однажды ты изменишь мир, как мечтала твоя мама.
— Боженьки, я до сих пор скучаю по ней, — пробормотал он.
— Я тоже. А сейчас замри и все внимание на меня.
— Мои глаза приросли к вам, отец Ярви.
— Закрой их. — Служитель захлопнул книгу и встал, отряхивая со спины палые листья. — И слушай.
Шаги, из глубины леса. Колл убрал поделку, но нож оставил, сунув лезвием в рукав. Большинство проблем решит правильно выбранное слово. Но по опыту Колла, сталь с правильной заточкой способна отлично уладить оставшиеся.
Из-за деревьев на поляну ступила женщина в черном балахоне служителя. Ее огненно-рыжие волосы с боков были выбриты, а сверху, примазанные, топорщились в виде гребня.