— Он потянулся к мошне, и тут ухмылка его пошла на убыль.
Вот тогда-то из-за ствола кедра и вышел Колл, задержавшись на миг, чтобы помочь Сориорну подняться. Рассечена губа, нос распух и в крови, зато улыбка до ушей.
— Чего потерял, дружок? — поинтересовался он, глядя, как Рэйт перетряхивает одежду. Бравым жестом он извлек, несомненно из ниоткуда, обручье, что в старину Бейл Строитель надевал перед битвой. И по всем правилам отвесил поклон. — Полагаю, это ваше, принцесса.
Рэйт только рот раскрыл.
Улыбнувшись шире, Колл обнажил кровавые зубы.
— Хочешь сказать, Яркий Йиллинг рыдает ночами, если кого-то ограбит?
Рэйт дернулся за обручьем, но Колл был слишком быстр и тут же подкинул блистающее золото в воздух.
— Ты продул игру. — Он выхватил обручье прямо из сжимавшихся пальцев ванстерца, шустро перебросил из левой руки в правую, и ладонь Рэйта сомкнулась на пустоте. — Не продуй заодно и чувство юмора!
На глазах Скары Колл еще раз подкинул обручье — и Рэйт стиснул кулаки.
— Довольно! — Пока не приключилось новых бед, Скара шагнула меж ними и поймала украшение в воздухе.
— Победил Гетланд! — возвестила она, протягивая надетый браслет к плечу.
Гетландцы разразились ликованием. Ванстерцы вели себя куда тише, при виде того, как Сориорн повис у матери Скейр на плече и мелко подпрыгивает, ковыляя прочь. Что касается скромной свиты самой Скары, то Рэйт смотрелся проглотившим топор, а Синий Дженнер стоял в слезах, но лишь от того, что без удержу хохотал.
Колючка Бату сложила ладони чашей и крикнула, перебивая шум:
— Кажись, ты не зря тратил время верхом на этой мачте!
— Верхом на мачте научишься большему, чем в покоях служителя! — откликнулся Колл. Сейчас он наслаждался рукоплесканием и раздавал друзьям воздушные поцелуи.
Скара тихонько произнесла:
— Ты хоть сам понял, что выиграл? Право в одиночку забраться в полную врагов неприступную крепость.
Его улыбка поблекла, когда она взяла за запястье и подняла над головой в знак победы его обмякшую руку.
Новая вспышка молнии очертила отвесные стены Мыса Бейла — черные зубцы на фоне алмазного неба. Боженьки, дорога вверх такая длинная…
— А уже поздно говорить, что я не согласен с планом? — проверещал Колл сквозь завывание ветра, гул дождя и рокот ударов Матери Моря об их суденышко.
— Да нет — говори что вздумается, — в ответ проревел Ральф, по лысине тек ручеек. — Лишь бы наверх залез!
Ветер подсекал и метал в лица изможденных гребцов соленые брызги. Гром трещал так, что дрожь пронзала весь мир, но Колл и так уже дрожал сильней некуда, пока их лодчонка рыскала и качалась — все ближе и ближе к скалам.
— По-моему, здешние небеса не предвещают добра нам! — воскликнул он.