— Сталь произнесла свое слово! — раздался тяжелый вопль, и девушка отдернула руку, обернулась и увидала, как по песку чеканит шаг король Атиль, а отец Ярви радостно улыбается за его плечом. Кругом бойцы поднимали в салюте мечи, секиры и копья, щербленные сегодняшней работенкой лезвия ловили отсветы костров и разгорались расцветками пламени — казалось, что король и его присные движутся сквозь огненное море.
— Матерь Война вышла биться за нас! — Из тьмы среди дюн возвысился Гром-гиль-Горм, на лице, полном шрамов, добавился свежий, борода слиплась комочками крови. Подле него брел Рэкки с огромным королевским щитом, заполучившим свои зарубки. С другого бока Сориорн нес охапку взятых в бою мечей. Следом за ними мягко ступала мать Скейр, тонкие губы чуть шевелились, воркуя благодарственную молитву Вороньей Матери.
Двое великих королей, двое прославленных витязей, двое старинных недругов встретились и оглядели друг друга поверх тлеющего костра. И ликованье, и смех примолкли на всем заполоненном людьми берегу, и Та, Кто Выпевает Ветер, выдала бойкую трель и разметала огнистые вихри искр по галечнику и дальше, в морские темные воды.
Тогда Крушитель Мечей выпятил свою небывалую, широченную грудь — вспыхнула цепь из яблок мечей его павших врагов — и молвил громоподобным раскатом:
— Глянул я в море, узрел я корабль быстровеслый, серой гагарой скользит над водою — встречь Верховного ладьи, скворцы-недомерки раскинуты в море. Железом окована мачта его, металл в ратоборцев десницах. Железо во взоре его капитана, пощады в бою он не ведал. Железной косою провел по волнам он корабль. Накошено трупов — алчь Матери Моря насытит.
По воинам пробежал железный ропот. Гордость от собственной силы, от силы их вожаков. Гордость от песен — впредь слушать их сыновьям, и это прельщало бойцов пуще золота.
Атиль широко распахнул свои безумные очи, позволил мечу соскользнуть с локтя и острием упереться в землю. Грубым голосом, точно скрежет точильного камня, воскликнул он:
— А я оглянулся на сушу, и вот, собирается войско. Черно было знамя, что ветер трепал по-над ними. Черен был яростный гнев, что отведали вражьи ряды. Сброшены в море Верховного рати. Стали гром бушевал — то кололись щиты и дробились шеломы. И разгрома останки багровый прибой омывает. Войны-Матери алчь утолят трупы недругов павших.
Над пламенем костра короли пожали друг другу руки, и к небу вознесся могучий приветственный рык, полился шум — воины лупцевали по покоробленным щитам зазубренными клинками, бухали кулаками в кольчужные плечи товарищей, а Скара хлопала в ладоши и смеялась со всеми.
Синий Дженнер раздвинул брови.
— Слог вполне выразительный, на скорую-то руку.