А потом он и сподвижники растеклись по улицам и бросились все поджигать.
— Бранд заслышал их шум, — у Рин заплетался язык. — Побежал звонить в колокол. Сказал, что должен предупредить горожан. Сказал, что добро не велит бездействовать.
— Коль не он, вышло б куда поганей, — сказал пожилой воин с рукой на перевязи, а когда сморгнул, из налитых слезами глаз поплыли влажные полосы. — Первым делом я услыхал колокол. Потом только увидал повсюду пожар. Хаос пожирал все, а в самой сердцевине его хохотал Яркий Йиллинг.
— Смеялся и убивал, — добавила Эдни. — Мужчин, женщин, детей.
Брюньольф с отвращением помотал головой.
— А чего еще ждать от выродка, который чтит не богов, а одну только Смерть?
— Они наперед знали, где стоит стража. — Эдни сомкнула кулачки. — Какой дорогой пойти. Какое здание подпалить. Знали, где наша сила, а где слабина. Они вообще все знали!
— И все же мы дали отпор, государыня. — Прядильщик молитв положил пухлую руку на плечико Эдни. — Вы бы гордились, глядя, как смело дрались ваши люди! Милостью божией мы их прогнали. Увы… Воронья Мать сполна взыскала с нас дань.
— Этот должок за праматерью Вексен, — пробормотал Колл, утирая нос. — И ни за кем другим.
— Колючка, — шагнула вперед королева. — Колючка. — Лайтлин крепко встряхнула ее за плечи. — Колючка!
Колючка заморгала, будто едва отошла ото сна.
— Я остаюсь, — объявила королева, — я обязана попытаться исцелить раны Торлбю и присмотреть за теми, кто выжил.
Стоны Колючкиного дыхания начали перетекать в утробное порыкивание. По бокам изуродованного шрамами лица вздулись желваки.
— О да. И, даже сумей, я бы не стала тебя останавливать. — Королева вскинула голову. — Колючка Бату, ты свободна от клятвы. С этой минуты ты не Избранный Щит. — Королева приблизилась, голос кромсал, как клинок. — Отныне ты — наш меч! Меч, который мщением падет на Йиллинга Яркого!
Колючка ответила тяжелым кивком, ладони сжались в подергивающиеся кулаки.
— Государыня, — влезла Эдни, — одного из них мы поймали.
Лайтлин прищурилась.
— В оковах и под стражей, в цитадели. Он не сказал нам ни слова. Но по доспехам и кольцам-гривнам мы опознали в нем одного из сподвижников Яркого Йиллинга.
Колючка обнажила все зубы. Эльфий браслет засиял опять, но теперь жарко, как уголь в печи: зарумянил алым закостенелые впадинки лица, заискрился кровавыми блестками в уголках глаз.
— Он скажет мне, — прошептала она.
— Дорогие соратники, — начала Скара. — Дорогие друзья.
