Автор
В своем кабинете я наблюдаю за эйчар-менеджером, извиняясь перед главным акционером компании и отправляясь куда-то далеко. Огорчение взрывает меня, но смешано с непониманием — кто такой этот акционер? Волнуете вас, и все же они кидаются в неизвестность за своей бизнес-партнершей....
Не понимает, с чего такая щедрость.
Выдыхаю, собираясь с мыслями, чтоб донести все правильно. И понятно.
— Платон, у меня нехороший пример в жизни был, когда парень вылетел из университета… Надёжный друг. И пропал. Мне совсем не нравится, что ты вылетел, причем, не потому, что не учился, а по причине того, что пытался работать, помогая сестре. Это некоторые твои качества показывает. Когда у тебя есть хорошие, надёжные партнёры, и ты относишься к ним правильно, честно, ты за них, они за тебя, вместе бизнес идёт в гору.
Непривычно для меня. Что-то это значит, в психологии? Надо у Кристины спросить, что это значит.
Хотя, я и без того знаю, что.
Нервы ни к черту, вот и все.
Мы выходим на лестничную площадку, Платон открывает дверь и пропускает меня в прихожую.
Первым делом смотрю, нет ли каких-то предметов, по которым я мог бы определить Морковку. Но даже запахов, похожих на её духи, не чувствуется.
“Я мог ошибиться, я мог ошибиться…” — с пульсом бьется в моей голове.
Надо не сходить с ума.
Кристина выходит из ванной с полотенцем на голове, без грамма косметики и в коротком, сексуальном халатике.
— Игорь, — растерянно улыбается она.
— Соскучился, — киваю я, жадно изучая ее от аккуратных голых пальчиков на ногах до тюрбана на голове.
Кристина так смотрит, доверчиво-радостно, а Платон за спиной возится, спокойно раздеваясь. И так это не похоже на нарисованную уже в голове картинку людей, способных к мошенничеству, к обману, что мне становится тошно от себя самого.
Настольно тошно и неприятно, что решаю больше не выдумывать ничего. Всему есть объяснение. Всему.
И проще всего разрубить этот узел, а не пытаться его распутать, отравляя жизнь себе и окружающим. Я и без того накосячил. Ведь, если Кристина — не Морковка, а я все больше и больше в этом убеждаюсь, то я, получается, ей изменил… И пусть клятв верности не давал и с нее не брал, но все равно это отвратительно.
Я поворачиваюсь к Платону и спрашиваю сразу, словно в омут с головой погружаюсь:
— Платон, у меня к тебе вопрос. Дело в том, что мне кто-то пишет на телефон.
— Так, — по-деловому хмурится парень.
— И пишет с твоего номера телефона.
— Мой телефон здесь, — он показывает мне свой гаджет, очень потрепанный, с неоднократно битым экраном.
Прямо ветеран военных действий…
— 27–18 последние цифры.
Пристально смотрю на парня, затем на Кристину.
