Автор
В Москве уютно расположился особняк рода Моровых, где Иван Владимирович Моров наслаждается первым настоящим морозом зимы, наблюдая за снежными хлопьями со своего теремного окна. Улицы покрыты пеленой, а шум города растворяется в грохоте тракторов коммуналки, пытающейся справиться с непростым и первобытным природным феноменом....
Даже то, что привезли мы с Венедиктом Кирилловичем, куда-то испарилось.
И по прибытии в Москву у меня было время до начала занятий, чтобы разобраться, какая тварь посмела так поступить.
Глава 24
Кремль, рабочий кабинет государя.
— Ваше императорское величество, у нас действительно случилась задержка…
— Задержка? — переспросил Виктор Константинович, мгновенно краснея от гнева. — Ты что, Степа, баба беременная? Какие у тебя могут быть задержки? Артефакты были поставлены на фронт, у меня на руках подписанные накладные, что в каждом подразделении усиление получено.
И в доказательство своих слов государь шваркнул об стол толстой папкой распечатанных накладных.
— Ваше императорское величество, документы правильные, — попытался оправдаться подчиненный.
— Тогда где артефакты?! — взревел государь.
Он ударил кулаками по столешнице с такой силой, что стоящие на нем предметы подбросило в воздух.
— В данный момент они либо уже доставлены, либо доставляются прямо сейчас, — торопливо залепетал Степан Маратович.
— Ты мне на поляков не скидывай! — вставил сидящий рядом Анатолий Никодимович. — У меня есть видео, где прекрасно видно, что часть артефактов была доставлена Моровым и Солнцевым в ПВР.
Государь не обратил внимания на Герасимова, не сводя взгляда с сидящего как на иголках Степана Маратовича. Начальник управления материального обеспечения армии Российской Империи даже скрыть не мог, насколько серьезно волновался.
"И было отчего. Вместо новых артефактов, поступавших на фронт прямиком с производственных линий, Шерстобитов намеревался выдать старые, в большинстве своем уже выдохшиеся и совершенно бесполезные. А новые положить на склад, а то и вовсе — в реализацию, списав их по дефектам или заявив о порче.
Чтобы «испортить» изделия Панфилова, Степан Маратович сам сообщил польским коллаборационистам, где и когда ждать конвои.
