Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
И начни с того, на чем вы тут закончили… Я чуть попкорном не подавился».
«Надо сначала отчет доделать…»
«Говорю же — кре-тин!»
В завершение Альберт по-совиному гавкает то же самое.
«Кре-тин!..»
Три раза.
Да сам знаю…
Выдохнув, пытаюсь сфокусироваться на таблице, а повернувшись, сразу упираюсь взглядом в два подсдувшихся футбольных мяча.
Ого-о!..
Знаю, что многие мужики мечтают о таких на постоянной основе, но я на чисто философский вопрос: «Арбуз или дыня?» всегда выбирал второе.
Только дыня!..
Упругие, небольшие дыньки дают фору самым спелым круглым арбузам.
— Так, дальше улица Фролова, — произносит Нина. — Это где пятиэтажка.
— Понял.
— Освещение там есть, вчера с работы шла и заметила. А вот дороги не почищены. И летом вечно грязно. Ливневка, видимо, забилась.
— Хорошо, — фиксирую для себя.
Жизнь научила меня не верить никому на слово. Когда приступил к работе в Елкино, по отчетам прошлого главы администрации все было прекрасно.
Тогда начал выяснять, как обстоят дела у простых жителей. Таких, как моя соседка.
Взгляд снова привлекает Ника.
Интересная она. Привык к тому, что обычно нравилось девушек пощупать, а на такую и смотреть в радость. Губы мягкие кусает, дышит часто, «дыньки» плавно вздымаются. Чего-то хмурится Мандаринка, ушко правое потирает.
Всхлипывает жалобно.
Не могу, блин.
— Что такое? — рукой останавливаю поток льющейся информации от Нины.
— Сережку потеряла, — хнычет.
Показывает мне вторую, слева. Стекляшка вроде обычная. Вряд ли у простой медсестры бриллианты в половину уха?..
— И что так переживать?.. Подумаешь! — хмыкаю.
Ника с помощью одного только взгляда четвертует мое лицо.
Скальпель, блин.
— Переживаю — значит, есть из-за чего… Вы… Ты не помнишь… Вчера… — теперь смотрит на Нину выжидающе, словно пытается сделать так, чтобы она исчезла. — Сережка вчера была?.
Вспоминаю прошлую ночь. Ощущения ее тела, касания, мягкую, податливую влажность. Смотрю вниз, поправляя скатерть, которая уже не справляется с масштабом трагедии.
— Насколько я помню, вчера была… — хрипло отвечаю.
— Блин… Значит, здесь где-то потеряла…
Ника оглядывается по сторонам. Недоверчиво, даже с подозрением смотрит на Альберта. Тот, обидевшись, отворачивается к стене.
— Продолжим, Константин Олегович? — чуть нервно спрашивает моя соседка.
