Автор
Ника Солнцева ступила на старое деревянное крыльцо Елкино. Полдень, город словно затянуло сладким мраком, а улицы казались зеркалом печали местных жителей. Лев Мефодьевич был просто замечательным человеком — до самой смерти, проводившей его на пике в постели.
Тянусь к сжатым губам и ласкаю их своими тихонечко. Наслаждаюсь тем, как сильные руки оглаживают мою спину вдоль позвоночника.
— Костя… — немного привстав, зову слабо.
— Мм?
— Ты мне нравишься, — вдруг сама пугаюсь.
Жмусь.
— Аналогично. — Ни на секунду не задумывается, но отвечает при этом не очень романтично.
Дышать нечем становится. Правда ведь.
Он. Мне. Нравится.
Укладываюсь и целую твердое плечо.
— Нравишься, Костя.
— У меня, вообще-то, целых два недостатка, — бормочет сонно.
Умный, но дурак. Все слышал…
— Кстати, какие? — снова толкается в меня своими бедрами.
— А вот не скажу…
Иначе я вовсе в тебя… влюблюсь!
Глава 26. Хорошо тут в горах, однако!..
Константин
Дорога в горы оказывается довольно ровной, извилистых участков не так много, да и расчищена хорошо. Только вот пассажирка справа все время отвлекает. То ноги свои стройные на панель закинет, то посматривает на меня недобро.
«Где же она все-таки взяла эту шубу?..» — мысль не покидает. Думаю теперь, что там за конкурент-миллионер? С учетом инфляции не так уж он и страшен, но все равно напрягает.
— Не холодно? — спрашиваю.
Тянусь, чтобы потереть острую коленку и бедро. Ника накрывает мою ладонь теплыми пальцами и по-девичьи осторожно поглаживает. Скалюсь от радости. Будто грант в министерстве выиграл.
— Нет. Я есть хочу-у, — капризно тянет, глядя прямо перед собой.
— Доедем и сразу поедим. Потерпи…
Она морщит нос. В салоне неприятно пахнет, сзади опять затянувшаяся русско-армянская междоусобица.
Как они мне дороги, твою мать!..
Приспустив темные очки, гаркаю в зеркало так, что Ника подлетает, кладет руку на мою ногу и тоже ее потирает. Типа успокаивает?..
— Хва-тит."
"— Дядя Костя, он меня засраном обзывает, — всхлипывает Тигран.
— Лев. Ты старше. Не стыдно?
— Я не обзываюсь. Это ведь правда. Что я теперь всегда молчать должен? У нас свобода слова…
М-да. Тебе бы на мою должность, сынок. Там тебе до поры до времени и свобода, и слово. Одно.
— Дядя Костя, — ноет мелкий.
— Значит, Льву мы тоже придумаем свою «правду», — постановляю. — Чтобы он не выделывался.
Ника иронично кривит идеально-ровное лицо, которое после вчерашнего двухчасового ТО в ванной комнате стало еще красивее, и с капризным видом снимает с меня очки, задевая пальцами щеку.
— Придумать подростку кличку?.. Это очень педагогично, Константин Олегович. Не находите?.. — ворчит и напяливает их себе на вздернутый носик.
