В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Не растаяла ещё надежда обойтись без шума. Предатель подавился своим криком, попятился, со страха никак не мог нащупать спусковой крючок. Стычка вышла нелепой. Асташкин ударил прикладом по карабину, но не выбил его из рук, зато сам потерял автомат, ППШ отлетел в сугроб, воткнулся стволом в снег. Ударом ноги Асташкин подсёк полицая, но перед этим получил удар прикладом. Оба повалились на землю, рыча вцепились друг в друга.
Пока Шубин снимал со спины автомат всё кончилось. Палицай получил локтем в ухо, тряхнул головой, ударил красноармейца коленом в живот.
Человеческий факел метался по двору с истошными воплями, вертелся как карусель, во все стороны сыпались искры. Потом повалился в снег уже практически превратившись в головню. Несколько раз вздрогнул и затих. Шубин прошипел:
– Быстро уходим! Сейчас вся когорта сбежится."
"Поднялся Асташкин, проковылял держась за ушибленный живот, выдернул из сугробы свой автомат.
Шубин отступал последним, озирался. Почему они так медленно уходят? Он повалился за поленницу, рассчитывая прикрыть отход своих.
– Товарищ лейтенант, я с вами, – Асташкин плюхнулся рядом. Даже в темноте было видно как заострилась его лицо, удар в живот был чувствительным. – А здорово получилось товарищ лейтенант, – внезапно засмеялся боец. – Видели как он горел?
– Зрелищно, согласен, – бросил Глеб. – Только почему до этого довели?
– Виноват, товарищ лейтенант. Он сильным оказался, вон какой бугай.
