В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
В я когда боксом занимался в полулёгком весе выступал. Непривычно с такими бодаться.
За углом конторы уже скопилась живая неприятельская сила. Выбежали несколько человек, попали под огонь из двух стволов, бросились обратно. Снова высунулись, стали стрелять. Это были солдаты Вермахта, обученные и боеспособные, не то что полицаи. У них были автоматы. Высунулся рослый боец и боком, приставляя ноги, стал вальсировать, при этом стрелял от бедра. Он повалился за кустарник, продолжал вести огонь. Выкатилась граната, рванула рядом с телом полицая.
Атаковать в лоб противник не стал. Это было верным самоубийством. Солдаты разбегались, искали укрытие. Вились на ветру полы шинели. Самый смелый за лёг посреди двора, за обугленным трупом полицая. За углом опять набухала человеческая масса, подошло подкрепление.
Мало времени в запасе. Совсем мало. Группа ещё не добежала до леса. Там одни доходяги.
– Асташкин, вали отсюда! – прокричал Глеб. – Это приказ! Да не вставай, ползком давай. Догоняй наших.
– А вы? – растерялся боец.
– Не пропаду. Умирать не собираюсь. Знаешь сколько планов на жизнь скопилось?
– Знаю, товарищ лейтенант! Ч хохотнул разведчик. – У самого этих планов громадьё. Впору в блокнот записывать. А в ваших планах значится жениться, товарищ лейтенант? Ну вы понимаете о ком я сейчас…
– Асташкин, вали отсюда к чёртовой матери! – заорал Глеб.
Разведчика как ветром сдуло. Он откатился до угла коровника, потом проделал дугу нижними конечностями и провалился в сумрак.
Гибнуть в этой глуши Шубин точно не хотел. Он отползал, огрызаясь короткими очередями. Пот струился по лбу, соль щипала глаза. Из дыма что-то вынырнуло. Солдат метнул гранату и лёг, дожидаясь взрыва. А вот это событие лейтенант Шубин откровенно проморгал, внимание рассеялось.
