В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Пули порвали камуфлированную ткань, уже мёртвое туловище тряхнулось как живое. Оборвалась стрельба. Стало подозрительно тихо.
– Не разговаривать, – прошипел Шубин.
Разведчики вооружились фонарями, стали осматриваться, пересчитывать убитых. Шестеро лежали без движения, пропитанные кровью. У одного слетела каска, пуля пробила череп, вызвав обильный отток мозга. Седьмой ещё не вышел из агонии, обливался пеной, сдирал ногти о каменный пол. Вот и хорошо, уже легче. И патронов хватило в самый раз.
– Больше не стрелять.
– Командир, Гончар не шевелится, – глухо произнёс Гулыгин.
К товарищу бросились с нескольких сторон одновременно, скрестились лучи фонариков, перевернули тело, измазались кровью. Безвольно откинулась голова с приоткрытым ртом. Верхняя часть лица была залита кровью, пульс не прощупывался. Попытки привести товарища в чувство успехом не увенчались. Даже коллективная воля не возвращает к жизни мертвых. Товарищи глухо ругались.
– Работаем, товарищи бойцы. Не останавливаемся! – Глеб не узнал свой голос. Оттеснил Настю, которая явилась непонятно откуда, полезла к мёртвому бойцу, видимо, хотела убедиться, что он действительно мёртв. – Настя уйди. Справимся без тебя. Не лезть в драку, я тебя очень прошу. Отец Кирилл, вы помните о своем обещании? Мужики, слушайте сюда.
Он был исполнен решимости. Костьми сегодня лягут, а этих тварей не выпустят. Снова импровизировали, намеренно топали приближаясь к лестнице.
– Так будет со всеми варварами! – крикнул Глеб. Его немецкий был несовершенный, но понятный противнику, можно сделать скидку на волнение после жаркой перестрелки.
Левашов и Карабаш дружно загоготали, хотя у самих слёзы стояли в глазах.
– Эй, вы закончили? – крикнули сверху. – Много там русских было?
«Так я тебе и скажу, – подумал Глеб.
