В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Бывшему шахтёру сегодня доверили переноску радиостанции.
Противник пока не показывался, но он уже был рядом. Надрывный гул щекотал барабанные перепонки. Следовало подобраться поближе.
– Вербин. Карабаш. Со мной! Спрячемся на той стороне деревни, рядом с дорогой.
– Намекаете, товарищ лейтенант, что лучше один раз увидеть? – начал было Вербин."
"– Заткнись, – отрезал Глеб. – Остальным остаться. Из леса не выходить ни при каких условиях! В случае опасности отступайте в чащу, там хоронитесь. Считайте технику на дороге.
– А вы, товарищ лейтенант? – напрягся Лазаренко.
– А про нас пока забудьте. Эй, пошли.
– Вечно эта вшивая интеллигенция лезет поперёк батьки, – недовольно проворчал Гулыгин. – Почему чуть что, так сразу они?
– Сам ты вшивый! – огрызнулся Карабаш.
А когда поползли к деревне стал развивать тему:
– Почему мы вшивые, товарищ лейтенант? Чуть интеллигенция, так сразу вшивая. А они мужичьё неотёсанное, значит, не вшивые? Я вроде человек начитанный, а вот как-то упустил эту тему.
– Вернёмся в часть пересчитайте на ком больше вшей, – буркну Глеб. – И у кого они самые отборные.
На шоссе уже показались головные танки. Из-за леса ещё нет, но рёв моторов нещадно бил по ушам. Поднялись дружно, припустили в деревню, до которой оставалось метров восемьдесят, рухнули в снег тоже дружно, поползли.
– Сажей не измажьтесь, – прошипел Глеб. – А то толку от ваших маскхалатов.
– Так тут везде сажа, товарищ лейтенант, – жаловался Карабаш.
Они перебежали двор в тот момент, когда из за леса показалось техника. Снова заползли под ограду, спустились в строение, у которого сохранилась крыша, но фактически отсутствовали внутренние стены.
Колонна приближалась к северной околице в клубах ядовитого дыма. Здесь дорога давала изгиб в сторону шоссе. Сугробы на проезжей части ещё не выросли, место было ветреное, кружило позёмка.
Немцы явно не радовались в это холодное время года. Сидели нахохлившись в своих тонких шинельках, замотанные каким-то тряпками, шарфами, реквизированными у местных крестьян. Съёжился пулемётчик, угрюмо вращал глазами. Пилот натянул на себя колхозные верхонки, но всё равно руки мёрзли.
Один из мотоциклов съехал с дороги, встал у обочины.
