В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Вербин бил его кулаком в бок, но пробить такую тушу было невозможно. Рука шарила по снаряжению немецкого солдата. Вербин выхватил пехотную гранату с удлинённой рукояткой, наречённую в народе «Колотушкой», стал наносить немцу удары по голове."
"Это смотрелось нереально, необычно. И вправду «Колотушка». Вербин бил в одно место, бел отчаянно, мобилизуя последние силы. Немец рычал, вертел головой. Хватка слабела. Товарищи поздно спохватились, очередной удар рассёк кожу. Немец словно подавился. Вербин, извиваясь, выскользнул из под него.
Вербин тяжело дышал, держался за горло и безуспешно пытался подняться, Шубин схватил его за руку, отобрал гранату уже выскальзывающую из ослабевшей руки.
– Ну, Борька, ты даёшь! – пробормотал восхищённый, испуганный Карабаш. – Голь на выдумки хитра. Что тут скажешь…
– Обалдел боец? – зашипел Глеб. – Не боялся, что граната рванёт? Всякие случаи бывали.
– Уже ничего не боялся, товарищ лейтенант, – Вербин закашлялся.
– Эх, артисты погорелого театра. Чтоб вас… Оттащите этих кабанов с глаз долой, а то фрицы нам покажут кузькину мать.
Курьёзов хватало даже в это непростое время.
Колонна продолжала движение по второстепенной дороге, изрыгая грохот и зловония. Уже виднелся хвост колонны. Шныряли словно тараканы мотоциклисты. Офицер на обочине проявлял нетерпение, кривил губы, посматривал зачем-то на часы.
Он зашагал через пустырь к горелкам хутора, весь сосредоточенный, серьёзный. Рука потянулась к кобуре со служебным «люггером».
Не шуми так сильно за его спиной колонна офицер бы насторожился. Голос незнакомый, да и акцент подозрительный. Но он не разобрал и половины слов. Лицо разгладилось, пальцы соскользнули с расстёгнутой кобуры.
