В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Чем обороняться собрался? Добрым русским словом? У вас ни пушек, ни БТРов, патроны кончаются. У нас по одному запасному диску на человека. Сколько людей у тебя осталось?
– Не знаю, – пролепетал политрук. – Меньше двух десятков, многие ранены.
– И ты их погубить собрался? Просто так, без пользы для дела отдать человеческие жизни? Себя не жалко, так хоть других пожалей. Ещё одна атака и все лягут. Измаешься потом на том свете. Радуйся, Зимин. Противник передышку даёт, обходит с левого фланга. Ты свою задачу выполнил.
– Ты чего раскомандовался, лейтенант, – вяло отбивался Зимин. – Ты кто такой? Я тебя второй раз вижу.
– Тот, кто умнее тебя, – вскипел Глеб. – Хреновый ты военачальник, политрук. А с Губарева взятки гладки.
Контуженный Зимин начал соображать. Сорванным голосом стал создавать бойцов. Те брели по петляющей поперёк дороги траншеи, поддерживали раненых. Приполз артиллерист с окровавленной головой, единственный выживший из расчета, вызвавший на дуэль целый немецкий танк. Пушкаря втянули в траншею, потащили по проходу. Он неуклюже побрёл, как косолапый медведь, и вдруг снова разразился беззвучным смехом.
Над шоссе стелился густой дым, закрывая фашистам обзор. Бойцы пошли по дороге, волоча раненых и капитана Губарева, у которого уже проявлялись проблески сознания. Спустились в кювет, двинулись к оврагу. День выдался безветренный. Дым застыл, будто приклеенный. С левого фланга было видно как по дуге движутся два танка, готовясь нанести удар и проутюжить траншею.
Разведчики припали к амбразурам. Радостно воскликнул Гулыгин, обнаружив целое противотанковое ружьё и пару патронов к нему.
Атака пешим строем снова захлебнулась. Встретив плотный огонь немцы попятились, спрятались в дыму. Количество трупов на склоне продолжало расти.
