В глухой снежной зимней деревне Вишняковке, каждый дом кажется замшелым и заброшенным. Группа военных прячется за крайним домом, словно заслоняясь невидимыми врагами. Здесь стены изнутри заполнились густой мховой и раздавались странные шорохи - будто тайное движение пронизывает снежную мертвенность деревенской окольцовки....
Следом вышел офицер в звании майора, уверенно зашагал по пустырю, делая отмашку сжатой в кулак рукой. Полицаи приняли стойку смирно. Офицер мазнул их пренебрежительным взглядом, подошёл к пленникам, но близко не приближался, видимо побаивался. Эти люди вызывали у него чисто зоологический интерес. Он уставился на них с жадным любопытством. Ребята уже ни на что не обращали внимания, похоже окончательно ослабли. Один присел на корточки опёрся рукой о землю. Второй продолжал переступать с ноги на ногу, но глаза его поблёкли, взгляд утратил осмысленность.
Настя стояла с опущенными руками, угрюмо смотрела на офицера. Тот засмеялся, что-то бросил через плечо своим солдатам. Подчинённые отозвались услужливым смехом. Настя сплюнула под ноги, что-то процедила в ответ. Полицаи возмущённо загомонили. Офицер, видимо, тоже знал русские слова, вспыхнул. Разжалась рука в перчатке, он сделал шаг, ответил девушке сильную пощёчину. Настя не устояла, упала в снег. Шубин чуть не выскочил из укрытия, облился потом. Невозможно что-то сделать.
Девушка попыталась подняться, но разъехались ноги. Подбежали полицаи, схватили несчастную под руки. Один собрался было её ударить, но офицер что-то брезгливо бросил на ломаном русском, приказал пока не убивать. Полицаи подчинились. Пленных погнали обратно в здание.
Глеб скрипел зубами. Он сгорал от стыда и отчаяния, но что можно было сделать. Парней с обмороженными ногами потащили волоком.
– В подвал их гадов! – прокричал старший полицай с посеребрёнными инеем усами.
Офицер развернулся, зашагал прочь. Солдаты поспешили за ним. Двор опустел.
«В здании как минимум пятеро, – отметил про себя Шубин. – Многовато»."
"Сумерки заметно сгустились. Ещё минут двадцать и стемнеет окончательно. Ждать дальше было невозможно. Не за горами предел, вторые сутки на свежем воздухе.
Во дворе никого не было.
Шубин шёпотом скомандовал:
– Приготовиться. Покидать укрытие по одному. И дежурное предупреждение насчёт вперёд батьки.
Он отодрал фанерный лист, переварился в оконный проём на улицу, присел на корточки.
