Морские гезы — читать онлайн бесплатно полностью

Мало того, когда выпадал снег, я по утрам обтирался им, вгоняя в тоску новых родственников и служанок. Мы тоже завели служанку по имени Лотта — круглолицую пухленькую тридцатипятилетнюю бездетную вдову из деревни. После смерти мужа она ушла из дома его старшего брата, где они обитали на правах бесплатных работников. У нас она получала стювер в день и была уверена, что до старости накопит на собственный домик и сытую старость. Я не стал ее разубеждать. Она была очень опрятная, буквально помешанная на чистоте. Надо было видеть ее счастливую улыбку, когда находила где-нибудь пыль или соринки. Правда, готовила Лотта препаршивейше, поэтому дома мы только завтракали, а обедали и ужинали у тещи.

Во второй половине дня я занимался фехтованием с Яном ван Баерле и его другом Дирком ван Треслонгом, который платил мне за уроки по восемь стюверов. Я готов был учить его и бесплатно, но нарвался на дворянскую щепетильность, так несвойственную остальным голландцам. Как друг Яна, он согласился на скидку в два стювера. Отца юноши казнили вместе с двумя главарями восстания по приказу герцога Альбы. Старший брат отца Вильям де Блуа или на голландский манер Биллем ван Треслонг сейчас был заместителем командира морских гезов Вильяма ван дер Марка, барона Люме, о жестокости которого ходили невероятные слухи. Говорят, он сдирал с живых монахов кожу и отпускал их в монастырь замаливать грехи. Пока ни один не дошел.

Дирк был высоким, стройным и красивым юношей с густыми каштановыми волосами и голубыми глазами. В двадцать первом веке он, скорее всего, стал бы киноактерам и геем, что почти одно и то же. Он был католиком, но священников и особенно инквизиторов не переваривал, поэтому в шестнадцатом веке шансов обзавестись нетрадиционной сексуальной ориентацией у Дирка ван Треслонга было мало. Фехтовал он лучше Яна. При жизни отца его семья была богаче, с двенадцати лет Дирк занимался с учителями фехтования, судя по всему, не самыми плохими. Час я занимался с ним, час с Яном и еще час они сражались друг с другом, а я был судьей и указывал на ошибки.

Вечера я проводил с Моник и юношами у камина, попивая глинтвейн и рассказывая байки о подвигах своих предков, которые где только не повоевали. О своих подвигах помалкивал, чтобы не запутаться и не быть пойманным на лжи. Только сказал, что у меня есть опыт, как сухопутных, так и морских сражений."

"Когда они уходили, Моник играла на верджинеле, перебравшимся вместе с ней в мой дом. Моя жена исполняла на нем простенькие мелодии, которые на этом инструменте звучали душевнее. Как-то я пробрынькал на верджинеле одним пальцем «Жили у бабуси два веселых гуся». Это первая мелодия, которую осилил в музыкальной школе и запомнил на всю оставшуюся жизнь. Об остальных хранил лишь запах нот.