Крепкие кулаки считаются сейчас главным достоинством боцмана.
Таких классных специалистов удалось мне нанять только потому, что торговля в последнее время сбавила обороты из-за испанского налогового бремени. Матросы изредка требовались на большие суда, которые ходили в колонии. Во время рейса многие умирали от болезней. Все равно желающих попасть на такие суда было валом. Не пугало и то, что рейсы длились по несколько месяцев, а то и лет. Платили, кстати, там меньше, чем в каботаже, но разрешали провозить свой товар, несколько килограмм. Обычно покупали в колониях специи или благовония, которые весят мало, а прибыль приносят большую. Допустим, перец по пути от Индии до Роттердама дорожал раз в двадцать-тридцать. За один рейс матрос мог заработать на дом или несколько лет хорошей жизни.
Джекасс прекрасно показал себя на море. В полном грузу при свежем попутном ветре он разгонялся до пятнадцати-шестнадцати узлов. Новые члены экипажа и купец Андреас Циммерманн не скрывали удивления. Пока что средняя скорость судов узлов семь-восемь. Рыбацкие буйсы могут в балласте разогнаться до десяти-двенадцати. То, что нас очень трудно догнать, придало бодрости купцу и экипажу. Никто не хотел умереть от рук пиратов.
— Думал, ты привирал, когда говорил, что за полтора суток доберемся до Гамбурга! — восхищенно произнес купец Андреас Циммерманн, расхаживая по квартердеку.
Ему не сиделось в унтер-офицерской каюте, в которой я выделил ему место в компании Яна ван Баерле, боцмана и плотника. Она располагалась под моей с правого борта. С левого была кладовая для съестных припасов и вина. Моя каюта была от борта до борта, имела гальюн — небольшую башенку, прилепленную к корме ближе к левому борту. Открываешь дверь и, пригнувшись, садишься на сиденье с дыркой. Ноги остаются внутри каюты. Во время шторма возможны незапланированные омовения. По центру в кормовой переборке был пушечный порт, сейчас закрытый. Бронзовая полупушка на лафете с четырьмя колесиками, была крепко принайтована возле порта. Треть каюты у правого борта занимала спальня, отгороженная тонкой переборкой. В ней стояла кровать с высокими бортиками. Вход в нее закрывала штора из плотной темно-синей ткани. В носовой переборке каюты были три иллюминатора с толстыми стеклами: два по обе стороны входной двери, а третий — в спальне. У левого борта находился платяной и оружейные шкафы и небольшой, надежно приделанный к палубе ларь с висячим замком, в котором я хранил деньги и ценные вещи. Рядом с одним иллюминатором располагался штурманский стол с ящичками, заполненными навигационными инструментами, картами и лоциями, рядом со вторым — обеденный, за которым вместе со мной принимали пищу Ян ван Баерле и Андреас Циммерманн. Кстати, карты стали заметно лучше.