Кому-то наверху пришла в голову здравая мысль, что палубных пилотов, обученных воевать над морем, стоит поберечь. Эрих с ужасом думал, что не переведись он в морскую авиацию прошлым летом, то сейчас имел все шансы попасть в мясорубку над Одером, где эскадры штатной численности в полторы сотни самолетов за неделю стачивались до эскадрилий. Именно туда, к Зееловскому плацдарму, Германия бросала сейчас все силы, и сухопутные, и воздушные – все лучшее, что у нее оставалось. И проигрывала эту битву! Рогов рассказывал, что при кратком визите по делам в Берлин ему повезло встретить там прежнего сослуживца, сейчас воюющего в 52-й эскадре, – это просто ужас, уже месяц есть приказ разбить русские переправы у Кюстрина, и результат – лишь колоссальные потери. А мосты стоят, у русских там сумасшедшее количество зениток и элитные, гвардейские истребительные полки в прикрытии. «Мы, солдаты фюрера, выполняем приказ, пока живы – но это, боюсь, ненадолго. Еще пара недель – и у рейха не останется ни самолетов, ни экипажей!»
Здесь же в Италии был курорт! По крайней мере, так говорили в рейхе. То ли предполагалось, что русские вторгнутся в Италию через Адриатическое море, то ли ожидалось, что сами итальянцы, или французы, переметнутся на сторону врагов, но на усиление одной истребительной и одной бомбардировочной эскадрам перебросили еще и «Цеппелин», тридцать два самолета (потери в том бою у Гавра так и не восполнили). А тут красота, и нет никакой войны! И погода, как в Германии в мае. Благость длилась ровно два дня – до тех пор, пока обер-лейтенант Штерр из первой эскадрильи, отправившийся в соседнюю деревню – всего-то километра полтора – за выпивкой и удовольствиями, был после найден убитым, причем на страшно изуродованном трупе были следы от топора, вил и неустановленных предметов. Фельджандармы, приехавшие разбираться, очень удивились, что «этот идиот решил выйти из расположения один», ну и получилось, что следовало ожидать. «Эти итальянцы, после того как наши сожгли Ватикан, ведут себя хуже русских – даже мы сейчас к ним в дома заходим, держа палец на курке и оглядываясь за спину, и обязательно вдвоем-втроем, чтобы друг друга видеть! И боже упаси хоть что-то, от них взятое, пить и есть – отравят! И это у нас еще район спокойный, а вот на севере повстанцы прямо на дорожных указателях пишут, эта территория «дойчефрай», то есть живых немцев там не осталось. Так что, летуны, если вам придется садиться вне аэродрома или прыгать, то молитесь, чтобы представители германских властей нашли вас прежде местных – одиночки тут не выживают, даже днем».
После этого Хартман стал особенно въедливым, проверяя работу своего механика.