В свете этого свысока, мудрость тянется к незримому. Старый дед наблюдательно смотрит на маленького внука, а не как бы издалека. Я знаю, что простит его ошибки, чтобы он не натворил больше. Морские лодки выдерживают штормы, но это невозможно для большого корабля — оно может развалиться или перевернуться на высоких волнах.
Похоже, «Морской волк» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
"
"Судя по купцу Йенсу Нильсену, в конце пятнадцатого века датчане или, по крайней мере, ютландцы, откуда он был родом, уже закончили превращаться в экипаж драккара — жизнерадостную нацию, лишенную комплексов и предрассудков. В первый же вечер, попивая мое вино, он сообщил всё, что знал, о Ютландии, своей семье и всех родственниках от библейских времен, ценах на товары, полученной и предполагаемой прибыли, болях в пояснице и жидковатом стуле. Последний пункт изложил особенно подробно. Датский язык — не самый легкий. В нем слишком много гласных звуков, поэтому плавный и замедленный, особенно, когда говорят ютландцы. Они сами будут шутить, когда научатся выращивать картошку и делать из нее бутерброды, что говорят с горячей картофелиной во рту. Но, в общем, датский язык похож на английский, на который сильно повлиял, и много слов позаимствовал из немецкого. Мне, знающему в разной степени эти три языка, после небольшой адаптации стало понятно, что он говорит.
Я не перебивал Йенса Нильсена. Общаясь, мы решаем свои внутренние проблемы. Мой тюремный собеседник не располагал к беседам. Глядишь, привык бы к нему, пожалел — и не сумел бы удрать из Франции. С подчиненными тоже не пообщаешься: залижут. Приходится искать собеседника, с которым ничего не связывает. Ведь общение не нужно только тому, у кого нет проблем. Если такие люди существуют в принципе и свободно гуляют по улицам.
— Как только начнется навигация, погружу на корабль купленные товары и повезу в свой Ольборг, — сообщил он мне на второй день.
В двадцать первом веке я бывал в Ольборге несколько раз, привозил уголь для электростанции и контейнера. Мне понравился этот тихий городок на берегу длинного и ветвистого Лим-фьорда, нанизавшего на себя несколько озер. В двадцать первом веке он уже будет проливом, соединяющим Северное море с Балтийским, а северная оконечность полуострова превратится в остров. Случится это, если не ошибаюсь, в девятнадцатом веке. Приливы там незначительные, около метра, глубины безопасные для моего барка. Я подумал, что можно сходить туда. Груза у купца было тонн семьдесят. Я решил и сам прикупить кое-что, продать там или обменять на соленую селедку в бочках, которую отвезти на восток, в Ригу или Ревель. Там наберу местного товара и привезу в Гамбург или Любек. Так и буду мотаться, пока не найду, где осесть. Надеюсь, в тех краях король Франции меня не достанет.
