Сейчас шло строительство дополнительной каменной стены, которая охватывала большую площадь, пригородные слободы. На холме высился каменный донжон высотой метров двенадцать, возле которого тоже шло строительство. Скорее всего, там будет замок. Я помнил, что напротив эстонской Нарвы будет русский Ивангород. Пока его даже не начали строить. На правом берегу была небольшая деревенька. Нарвская пристань была длинная. Возле нее стояли две одномачтовые русские ладьи и несколько плоскодонных парусно-гребных суденышек.
Барк еще на подходе встретила лодка с местным таможенным чиновником — рослым скуластым блондином с длинными усами, который приказал сразу становиться к пристани. Видимо, не терпелось поскорее нас обобрать. Барк привез раза в три больше груза, чем обе ладьи и все суденышки вместе взятые. Только мы ошвартовались, как сразу пришли местные купцы. Торговать придется через них. Иностранцам запрещено вести дела между собой. Поскольку в ассортименте у меня было только одно наименование, купцы выяснили, сколько всего бочек, поделили их между собой и забрали все.
Цену, конечно, дали не очень хорошую, но почти вдвое больше, чем стоила сельдь в Дании. В Пскове она будет стоить еще вдвое дороже. Часть бочек тут же перегрузили на ладьи. Русские купцы заплатили за них на треть больше, чем местные. Вот так — не сеяли, не жали, ничем не рисковали наровчане, а навар получили.
Когда перегружали бочки на ладьи, на барк пришел русский купец — степенный мужчина лет тридцати трех, обладатель кустистых бровей, под которыми глаза были еле видны, и густой темно-русой бороды, одетый, несмотря на теплую погоду, в черную шапку с загнутыми вверх и разрезанными спереди полями, и темно-зеленый кафтан из плотной шерстяной ткани.
Говорил он на немецком языке медленно, словно перед тем, как произнести слово, проверял, не бракованное ли? Купец внимательно осмотрел и простучал бочки, которые предназначались ему, две потребовал вскрыть. Порывшись в них и убедившись, что рыба хороша не только сверху, приказал закрыть.
При этом на все время бурчал на русском языке, что все латиняне — жулики и воры. Обычно мы свои достоинства приписываем другим. Если буду покупать у него товар, тоже проверю все досконально."
"Я на немецком языке пригласил его в каюту выпить вина. Купец согласился только после того, как все проданные ему бочки были перегружены на ладью. Зайдя в каюту, поискал взглядом икону, не нашел и перекрестился в дальний угол. Мы сели за стол.