В свете этого свысока, мудрость тянется к незримому. Старый дед наблюдательно смотрит на маленького внука, а не как бы издалека. Я знаю, что простит его ошибки, чтобы он не натворил больше. Морские лодки выдерживают штормы, но это невозможно для большого корабля — оно может развалиться или перевернуться на высоких волнах....
Похоже, «Морской волк» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
После чего стал глядеть на меня по-другому, более уважительно, хотя и раньше относился с почтением. Он знал, что я очень богат по датским меркам, но, увидев груду золотых монет, понял, насколько.
Жакотен Бурдишон в сопровождении двух охранников поджидал во дворе моего дома. Пускать его внутрь я запретил. Слишком он был грязен, завшивлен и вонюч. Темница надломила его. Это уже был не бравый и грубый шкипер, а смирившийся с невзгодами старик, хотя ему меньше пятидесяти. Впрочем, может, оклемается на воле и воспрянет.
Я опять нагрузил барк селедкой в бочках и отправился в Лиссабон. Рейс прошел спокойно. В Ла-Манше спугнули караван суденышек, которые везли шерсть в Кале. Завидев барк, они развернулись в сторону родного берега и врассыпную понеслись к нему. Примерно на траверзе Бреста поймали сильный норд-ост и понеслись к Пиренейскому полуострову.
В Лиссабоне опять встретились с Фернаном Кабралом. Когда заканчивали выгрузку, он пришел в порт с полным трюмом сахара. Теперь уже весь груз был его.
— Еще пара таких рейсов — и куплю дом на горе! — мечтательно произнес мой потомок.
— Если не ошибаюсь, вон те дома, — показал я на расположенные на самом верху, возле крепости, — когда-то принадлежали нашему предку.
— Откуда ты знаешь? — удивился Фернан Кабрал.
— У моего деда хранилось письмо от графа Сантаренского, написанное сыну Ричарду. Граф приглашал сына в гости и объяснил, как найти его дом, — на ходу придумал я. — Но Ричард так и не приехал. Война помешала.
— Если дела пойдут и дальше так же хорошо, можно будет и там купить, — сказал Фернан Кабрал. — Хотя мне больше хочется иметь поместье рядом с Сантареном.
— Купи, — пожелал я.
— И куплю! — задорно произнес он.
"Мы взяли на борт переселенцев и отправились на Мадейру. Там, в отличие от сонного Лиссабона, жизнь бурлила. Стучали топоры, горели костры, по извилистым дорогам плелись волы, тянувшие арбы с сахаром или пшеницей. На новые места отправляется самая активная часть населения. У них нет права на проигрыш, поэтому бьются изо всех сил и до последнего. Я косвенно помог им, купив полный трюм молодого вина и сахара.
Обратно пошли без захода в Лиссабон.
