В свете этого свысока, мудрость тянется к незримому. Старый дед наблюдательно смотрит на маленького внука, а не как бы издалека. Я знаю, что простит его ошибки, чтобы он не натворил больше. Морские лодки выдерживают штормы, но это невозможно для большого корабля — оно может развалиться или перевернуться на высоких волнах....
Похоже, «Морской волк» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Вернусь с охоты уставший, замерзший, сяду у камина в кресло-качалку, сплетенное по моему заказу из лозы, протяну к веселому огню ноги, а Хелле подает мне чашу с теплым напитком. Делал глинтвейн Тома, но подавала всегда жена. Наверное, чтобы не забыл, что она у меня есть. Или чтобы сама не забыла, что я у нее есть. Впрочем, это я наговариваю на Хелле. В отличие от датчанок двадцать первого века, которые предпочитают быть партнершами, а не женами, в пятнадцатом веке муж по определению царь и бог. Библейская заповедь здесь имеет форму «Не создавай себе кумира, если ты не жена».
57
Весной мы задержались с выходом в море до конца путины. Она оказалась удачной. Старожилы утверждали, что не помнят такого большого улова. Так много ловили только во времена их дедов и прадедов. Предполагаю, что эти самые деды и прадеды тоже говорили, что во времена их предков… Получается, что пару тысяч лет назад селедки в морях и океанах было больше, чем воды.
Я набил трюм бочками с новым уловом и отправился по знакомому маршруту. Никто на нас не напал, поэтому и мы никого не тронули. Погода была хорошей, ветер не сильно отклонялся от золотой середины. На подходе к Пиренейскому полуострову повстречали зыбь, покачались на высоких, округлых волнах. Мне почему-то нравится мертвая зыбь. И не опасно, и какое-то разнообразие. Да и спится в такую качку отменно.
Моего потомка в Лиссабоне не было. За неделю до нашего прихода он повез на Мадейру переселенцев. Интересно, а назад кто-нибудь уже вернулся? Представляю, как на середине пути между Лиссабоном и Фунчалом встретились бы два корабля, один с переселенцами, а второй с возвращенцами, и пассажиры обоих, глядя на встречных, крутили бы палец у виска. Продав селедку, я тоже взял пассажиров. Пусть едут. Если некуда возвращаться, везде будет лучше."
"В Фунчале тоже не застали Фернана Кабрала.
Обратный путь тоже оказался не напряжным. В Копенгагене меня уже ждали любекские купцы, которые забрали весь груз, поторговавшись только для приличия. В Ольборге я еще раз убедился, что, если все слишком хорошо, значит, скоро жди перемен.
