— Коня и доспехи можно взять?
— Конечно! Иначе никто не поверит, что ты теперь важная птица! — насмешливо произнес я и серьезно поставил условие: — Только сперва сделай копию охранной грамоты.
В Памплоне он по моему приказу сделал копию предыдущей. Я не заметил разницы. Видимо, колодки пошли впрок. Без подорожной сейчас путешествовать трудно. Идет война, все засылают шпионов, которые, из-за отсутствия раций, вынуждены переправлять информацию с гонцами. Тех ловят время от времени и поступают с ними жестоко, как с предателями, какой бы национальности и чьими бы подданными они не были.
Поэтому на дорогах возле городов обязательно встретишь отряд жандармов, которые старательно обыщут всех подозрительных. За поимку шпиона или гонца им назначена большая премия, сумма которой зависела от важности перехваченного сообщения. Так что взятку предлагать было бесполезно: король заплатит больше. Кстати, к шпионам в эту эпоху относились без романтизма. Их считали слугами дьявола.
В чем, по моему мнению, правы. Деятельность шпиона, как и дьявола, заключается в том, чтобы найти нестойкого человечишку и совратить его, заставить продать душу. Это у шпионов настолько в крови, что, поменяв работу и даже став президентом России, все равно продолжают совращать всех, подвернувшихся под руку, начиная со своей команды. Рыба на крючке плывет туда, куда хочет рыбак.
9"
"От въезда на территорию Бургундского герцогства у меня осталось примерно такое же впечатление, как в будущем от пересечения российско-норвежской границы.
По одну сторону подозрительность, шпиономания, куча жандармов, постоянные проверки, а по другую — спокойная, ненапряжная жизнь. Следуй, куда хочешь, если не нападаешь на других. На всякий случай я проехал сначала на восток, вглубь герцогства, а потом повернул на северо-запад, чтобы подъехать к Тоннеру с юго-востока. По придуманной мной легенде, я, фессалийский рыцарь, следую к герцогу Карлу Бургундскому, который сейчас со своей армией во Фландрию или Пикардии, чтобы предложить ему свои услуги.
На мне опять та самая одежда, в которой я попал в эту эпоху. Именно она, как я заметил, делает мою легенду правдоподобной. Только человек из далекой и дикой провинции может так вырядиться! Еду на иноходце, купленном за семьдесят экю в Туре. Это четырехлетка темно-гнедой масти с узкой белой полоской — проточиной — на голове, от глаз к ноздрям.
