В дни опасных времён молились люди над кровавым светом луны. Группа из усталых людей вышла из развалин окраины, направляясь к тихо струящейся реке Евфрат. Майор Джамали шёл последним, автомат на плече как змея - готовый к быстрой атаке.
Еще перед отправлением в командировку Назир Шах в Триполи изучил досье всех троих членов экипажа яхты. Все они были неоднократно проверены контрразведкой и каждого в свое время задействовали не в одной секретной операции. До сих пор провалов не было, это практически исключало возможность вербовки врагами ливийской Джамахирии. Но не исключало того, что кто-то из бойцов, находясь длительное время вдали от родины, решил начать свою собственную игру.
«Не исключено», – мысленно соглашаясь с этим доводом, следователь, полагаясь на свою профессиональную интуицию, тем не менее отложил открытку с морским пейзажем в сторону.
Совсем другое дело открытки с поздравлениями «С рождением первенца» и «С Рождеством». Открытка с круглолицым, счастливо улыбающимся бутузом обозначала четвертого члена экипажа, подобранного покойным полковником Аббасом в море, русского наемника Виктора Брагина (по крайней мере так он себя назвал). Как уже стало известно Назир Шаху, наемник имел отношение к делу, которым занимался Махмуд Аббас Аль Фарук, и, возможно, он также был не причастен к взрыву у главной мечети, но следователя насторожил другой факт.
Указательный палец Назир Шаха коснулся шершавого покрытия рождественской открытки. Зеленая красавица елка покрыта белым веществом, похожим на выпуклые комья снега, на верхушке горела алая звезда. Эта открытка обозначала двух русских, арестованных за организацию взрыва у мечети.
«Там русские и здесь русский, это не может быть простым совпадением».
«Здесь необходимо глубокое внедрение», – подумал следователь, отбросив эти две открытки и взяв следующую, с пустынным пейзажем и караваном верблюдов. Здесь был зашифрован комиссар полиции Абуала Малик, человек умный, опытный, приближенный к особе султана. Но главное заключалось в том, что дело о взрыве вел лично комиссар полиции, а значит, он знал больше, чем кто-либо другой.
